Читаем без скачивания Плоды страсти - Даниэль Пеннак

Они вернулись после обеда. Заместитель прокурора Жюаль, Тереза, Титюс, Силистри и целая бригада ребят в униформе. Заместитель прокурора Жюаль вытащил испещренный печатями ордер на обыск, приказав нам держаться на расстоянии от Терезы, стоявшей по-прежнему в наручниках. Нас собрали внизу, в гостиной, за большим круглым столом под присмотром девицы-полицейской, которая, свирепо поглядывая на нас и размахивая дубинкой, ждала, когда ее коллеги завершат свою работенку. А коллеги искали. Они что-то искали, искали повсюду: в детской, в кухонных шкафах, в барабане стиральной машины, в смывном бачке унитаза, в постелях – в общем, везде. Услышав, как с полок попадали на пол книги, я с грустью вздохнул: мои труды пошли прахом. Они простучали все стены, все потолки, все полы, они ковырялись везде, где поверхность казалась полой. Они вскрыли мамину дарохранительницу. Судя по взглядам, которые бросала на нас ищейка женского пола, они разорвали бы пса Джулиуса на части, если бы решили, что внутри него спрятан интересующий их предмет. (Ох уж эти девчонки, поступившие на службу в полицию, мозги куриные, как у школьниц, и ледяной взгляд, стоит им нацепить униформу, ну а если у них на одну-две нашивки больше, чем у парней, то они уже не говорят, а цедят сквозь зубы, словно им лень челюстью пошевелить, и чем симпатичнее они, тем твердокаменнее на вид, бог ты мой, как их там дрессируют и какую преданность они демонстрируют вышестоящим органам…) А Тереза, взгляните на Терезу, эту мужеубийцу, супругопотрошительницу, мужеотравительницу, посмотрите, насколько она изящна, насколько раскованна в движениях, с какой непринужденностью она шествует впереди господ-специалистов по обыскам, показывая им, комната за комнатой, наш дом, посмотрите, как она отходит в сторону, давая осмотреть им повнимательнее нашу скобяную лавку, словно это не ищейки, а посетители, желающие снять нашу хибару на время летнего отпуска, глядя на нее, можно подумать, что она расхваливает нашу скобяную лавку: «Не дом, а изюминка, то, что нужно для многодетных семей», – но, черт возьми, что же все-таки с ней стряслось прошлой ночью? Что за метаморфоза с ней произошла? С чего это вдруг ты стала такой веселой и беззаботной, Тереза, скажи же мне наконец! Однако она молчит, ничего не говоря ни мне, ни ищейкам, и только мимикой, чтобы нас успокоить, дает понять: «Мол, без паники, не беспокойтесь»; в конце концов фараонам ничего не осталось, как уйти с пустыми руками, непроницаемыми лицами, молча, несолоно хлебавши, едва сдерживая гнев.

Когда они проходили мимо меня, я не выдержал и бросился к закованной в наручники Терезе, но лейтенант полиции Титюс отреагировал мгновенно: короткое техничное движение рукой за запястье – и я с заломанными назад руками прижат к стене:

– Стоять!

Пока я очухивался, дверь в нашу скобяную лавку захлопнулась. Я сидел дома, среди своих, от бессилья сжимая кулаки, готовый прикончить того, кто повинен в аресте Терезы. Вдруг я почувствовал, что у меня в правом кулаке что-то есть. Разжал ладонь – и на стол упала какая-то бумажка. Развернув ее, я увидел одно лишь слово, написанное Титюсом: «Жервеза».

Помня о том, что в другой жизни Жервеза работала следователем вместе с лейтенантами полиции Титюсом и Силистри и что Титюс и Силистри долгое время были ангелами-хранителями Жервезы, я достаточно быстро расшифровал послание инспектора Титюса: «Свяжитесь с Жервезой» – вот что советовал сделать нам Титюс. «У Жервезы есть информация» – вот что означала эта записка.

Я поднялся со стула.

Но Жюли меня задержала:

– Как ты думаешь, сколько ищеек в штатском поджидает тебя на улице, готовых увязаться за тобой, как только ты высунешь нос наружу?

Хадуш согласился с ней.

– Нас обложили со всех сторон. Даже пописать выйти нельзя.

Молчание.

– А если послать Рашиду? – предложил Симон.

Хадуша такое предложение явно не грело.

Мо поддержал друга:

– Фараоны не знают Рашиду. Она заскочит после работы к Жервезе, вот и все.

Нет, Хадуш был по-прежнему против.

– Ее заметут здесь, возле дома. Когда она придет к нам с новостями от Жервезы.

Хадуш явно не хотел смешивать свои сердечные дела с моими проблемами. Надо было найти другой способ связаться с Жервезой.

– Может, звякнем ей?

Нет, слишком серьезная тема, чтобы обсуждать ее по телефону. Тем более что наш телефон, по всей видимости, уже прослушивается…

– Ладно. Так что же будем делать?

Именно в этот момент я, придя наконец в себя, взял инициативу в свои руки. Я заметил собравшимся, что Жервеза руководит уважаемым учреждением, которому мы доверили своих деток, что сейчас как раз пришло время забирать их домой и что ни один фараон на свете – в штатском или в униформе, прячется ли он или следит за нами в открытую – не сможет помешать мне исполнить семейный долг, что хватит уже пребывать в состоянии этой «приносящей жертвы паранойи», кажется, именно так я и сказал: «приносящей жертвы паранойи», да, я больше не контролировал себя, я начал героическую фразу и уже не мог остановиться, я размахивал знаменем с начертанными на нем концептами, с которым готов был взять штурмом наше родное «полицейское государство», и причем в одиночку, если это потребуется! Дайте мне время выдать еще два-три выражения такого калибра – и я смету набережную Орфевр[23] ко всем чертям, да ради того, чтобы освободить Терезу, я сяду за бульдозер и сровняю с землей Министерство внутренних дел или возьму в заложники заместителя прокурора Жюаля.

Жюли, почувствовав, наверное, что пора срочно остановить мой бурный словесный поток, замахала обеими руками:

– Ну ладно, чего ты так разбушевался, идем, идем…

И мы отправились к Жервезе в «Плоды страсти». Хадуш, Мо, Симон, Жюли и я.

– В общем-то, я давно собирался туда заглянуть, – заметил Хадуш. – Рашида хотела бы пристроить туда своего ребеночка.

Симон резонно заметил:

– Но ведь малыш, которого родит Рашида, не будет сыночком шлюхи!

Хадуш нашелся с ответом:

– Мы попросим сделать исключение из правил.

– Это-Ангел и Господин Малоссен тоже не шлюшкины дети, – напомнила Жюли.

– Да я не это хотел сказать, – замялся Симон.

За нами следовало столько фараонов в штатском, а за фараонами – столько зевак, и весь народ так бодренько шагал по улице, что это зрелище напоминало несанкционированную демонстрацию. Бельвиль брал приступом Пигаль.

Однако, подходя к метро «Пер-Лашез», Бельвиль обнаружил, что Пигаль движется к нему навстречу. Жервеза спокойным шагом поднималась по лестнице из метро. На руках у нее были Это-Ангел в костюме кенгуру и Господин Малоссен, облаченный в костюм шимпанзе. За ней топала Клара с двумя сумками, из которых торчали продукты, за той по пятам тащилась Верден, а замыкали шествие Жереми и Малыш. За Жервезой никогда не наблюдалось склонности к драматургии. Поэтому она просто сказала:

– Раз вы опаздывали, мы решили пойти сами.

В рядах демонстрантов возникло некоторое замешательство, затем толпа развернулась и направилась в обратную сторону. Еще немного – и я попросил бы прощения у полиции за доставленные ей неудобства. Зеваки недовольно сморщили лица, словно их лишили очередной серии любимого сериала.

Кивнув на Жереми и Малыша, Жервеза усмехнулась:

– А по дороге мы с Кларой встретили вот этих двоих интеллектуалов.

Жереми и Малыш буквально сгибались под школьным бременем.

– Тереза дома? – спросил Жереми, бросив сумку в угол, как только мы вошли в нашу скобяную лавку. – Она уже проснулась? Она в спальне?

Я молча закрыл входную дверь. Затем посмотрел на Жюли. И сказал, что Тереза ушла.

– Куда же? – поинтересовался Малыш.

Я ответил, что не знаю.

– Ну да, раз она уже замужем, чего за ней следить!

Я сказал, что придерживаюсь такой же точки зрения.

– Так, а что же тогда за девка сгорела в автоприцепе? – продолжал лезть ко мне с расспросами Жереми.

– Да, кто же это был? – эхом отозвался Малыш.

– Послушайте, займитесь лучше хозяйством, – вмешалась Жервеза, – подталкивая Это-Ангела Кларе, а Господина Малоссена – Жереми.

После чего показала на лестницу, ведущую наверх в спальню:

– А нам нужно поболтать.

– Я тоже могу остаться с вами? – спросил Малыш.

– Что ты можешь, так это накрыть на стол, – ответила Жюли.

– И добавь еще один прибор, – добавила Жервеза, – я приглашаю себя к вам на ужин.

– А лучше добавить еще три, – подхватил Хадуш, – мы тоже вам навязываемся.

– И к тому же мы очень придирчивы по части обслуживания, – напомнил Симон.

– Точно, – подтвердил Мо.

Я пошел за ними. Мы поднялись в нашу с Жюли спальню. Жервезе предстояло рассказать нам одну историю.

Историю, о которой ей поведал по телефону инспектор Силистри.