В партию Асавин не вступал по обстоятельствам личного характера. Раньше он любил выпить, поэтому считал, что в партию такой грех нести с собой не следует. Позднее, выполнив несколько исключительно сложных полетов, он все же пришел к парторгу с заявлением о вступлении в партию. Рекомендовали его лучшие из лучших — герои-коммунисты.
— Давно бы так, — сказали товарищи Асавину, желая похвалить его за это решение.
— Уж больно лютуют фашисты в воздухе, — ответил Асавин. — Вдруг боевое счастье изменит, а беспартийному погибать не хочется.
— А как же с привычкой «заложить за галстук»?
— Только по приказу, положенные сто граммов… Ну разве угостит кто. — Он засмеялся и тут же серьезно сказал: — Не бойтесь, друзья, полк не подведу.
В плохую погоду 27 декабря Василий Дмитриевич первым произвел посадку на площадке Хинель, в районе Глухова. Когда спросили Асавина, как ему удалось в такую погоду, ночью найти маленькую площадку, он сказал:
— Я ведь теперь коммунист.
В ту же ночь, 27 декабря, командир эскадрильи Степан Запыленов сделал два вылета с посадкой: первый — в Смелиж, второй — в Мглин. По примеру командира эскадрильи экипажи Ткаченко и Васильченко сделали по две посадки на площадке Мглин. Иван Гришаков выбросил в ту ночь боеприпасы смоленским партизанам на площадку Новинки.
…Новый, 1943 год встречали по-военному. Длинная зимняя ночь позволила летчикам слетать на задание и затем попасть на концерт. В полк приехали артисты эстрады. Экипажи прямо с самолетов, не снимая теплого обмундирования, занимали места в небольшом клубе. На сцену вышел исполнитель русской пляски Орлик. Ему шумно аплодировали. Уставший после нескольких номеров, он походил на спортсмена марафонского бега у финиша.
— Стар я стал. Если б не война, сидел бы давно на печке, — сказал нам артист.
В заключение выступила актриса Юровская. Два раза летчики заставляли ее петь «Синий платочек».
Концерт продолжили за ранним завтраком. Свои певцы исполняли, правда, не так искусно, как профессионалы, но всем нравилось именно свое. Домашние артисты — летчик Кузнецов, штурман Буланов и доктор Безденежный пели все вместе — трио, весело, с душой. Аккомпанировала им командир полка Валентина Степановна Гризодубова. Все знали, что еще девочкой она мечтала стать и летчицей, и пианисткой. Взрослой поняла, что это невозможно, и она отдала всю страсть своей пылкой натуры авиации, оставив музыку для души. Она играла просто и в то же время взволнованно, покоряла слушателей. А когда раздались звуки песни «Идет война народная…», все встали.
После ночи, в которую люди пережили и боевое напряжение в воздухе, и счастье от успешно выполненного задания, и веселые часы встречи Нового года в кругу близких боевых друзей, мрачное, пасмурное утро снова напомнило о войне. Все пошли спать, лишь старый инженер свернул на аэродром, напевая свою любимую песню «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед». На стоянках самолетов шла работа полным ходом. Техники готовили самолеты к боевому вылету, первому вылету в новом году.
Украинский штаб партизанского движения в первых числах января дал заявку на переброску самолетами большого количества боеприпасов в район озера Червоного для соединения, которым командовали С. А. Ковпак и С. В. Руднев. Все самолеты должны летать с посадкой, чтобы вывезти раненых.
К этому времени Ковпак завершил первую половину рейда из Брянских лесов по Украине. И вот перед тем, как начать основную часть героического пути — под Киев, Ковпак остановился в районе озера Червоного, в самом удобном и спокойном от фашистов месте, для пополнения запасов оружия и боеприпасов, эвакуации раненых партизан и детей, которых еще не успели отправить на Большую землю.
Выполнение этой задачи задержалось из-за отсутствия исчерпывающих данных о посадочной площадке. Первоначально в телеграмме Ковпака говорилось, что «самолеты будут приниматься на лед озера». А после нашего запроса о толщине льда Ковпак сообщил, что площадка оборудована на грунте. У Гризодубовой не было уверенности, что в отряде Ковпака есть люди, которые бы имели элементарное представление о требованиях к местности, выбираемой для посадки тяжелого самолета. Так оно и было. Получив телеграмму об измерении толщины льда и проверке его на прочность, ковпаковцы, опасаясь, что летчики не осмелятся садиться на лед, испытали его прочность доступным им способом: провели по льду группу из 500 человек.
С помощью простой арифметики подсчитали, что 500 партизан тяжелее, чем один самолет, и, схитрив, дали телеграмму о готовности площадки на грунте. На самом же деле она по-прежнему оставалась на льду. Подробности эти стали известны много позднее, из книги Петра Вершигоры «Люди с чистой совестью». А тогда для проверки, как выглядит площадка сверху, в ночь на 17 января к Ковпаку вылетели два самолета — под управлением Слепова и Валухова. Им была поставлена задача: выбросить боеприпасы на грузовых парашютах и осмотреть с помощью самолетных фар площадку, с тем чтобы определить пригодность ее для посадки. Летчики, проблуждав ночь в районе севернее реки Припять, между речками Случь и Птичь, не обнаружили сигналов площадки Ковпака и вернулись на свой аэродром, не выполнив задания.
Пока шли «переговоры» с Ковпаком о пригодности площадки на озере Червоном, экипажи летали к другим партизанам: Васильченко — в соединение Федорова, в 21 километре севернее Мглина, Масленников произвел посадку к Мельнику, на площадку Хинель, Кузнецов — к брянским партизанам, молодой летчик Быков сбросил на парашюте боеприпасы полку «13» под командованием Гришина, в 65 километрах восточнее Витебска…
В ночь на 18 января для поисков отряда Ковпака на озеро Червоное вылетел экипаж Василия Асавина. Он оказался более счастливым. Обнаружив площадку, Асавин сбросил на нее груз, осмотрел внимательно расположение посадочной площадки и возвратился на свой аэродром. Летчик доложил Гризодубовой, что сигналы, обозначающие площадку, расположены на льду озера.
— Вы что-то путаете, — сказала Валентина Степановна. — Случайно не хватили перед полетом запретного зелья?
— Не грешен, — клялся Асавин и настаивал, что говорит истинную правду.
В конце дня было получено сообщение украинского штаба: «Ковпак прислал телеграмму с благодарностью летчику за точно сброшенный груз». Оснований для сомнений не оставалось: Асавин был у Ковпака.
До 25 января из-за плохой погоды к партизанам летали одиночные самолеты. Редко кто мог выполнить задание. Масленников и Кузнецов слетали на площадку с посадкой в Хинель, к Мельнику, доставили ему 3 тонны боеприпасов и вывезли из отряда 25 раненых и 5 детей. Гришаков и Долгих сбросили боеприпасы полоцким партизанам.
В ночь на 26 января удалось (наконец-то!) произвести посадку на озеро Червоное Борису Лунцу. До конца января в отряд Ковпака летали по пяти и более самолетов каждую ночь.
На ледовый аэродром наши летчики совершили несколько десятков самолето-вылетов. Партизанам были доставлены оружие, боеприпасы, медикаменты, литература и письма от родных. А 29 января тот же летчик, Б. Лунц, доставил на своем самолете в тыл врага депутата Верховного Совета СССР В. А. Бегму. Он вез с собой не обычный груз, а ордена и медали для вручения награжденным героям.
Потребность в полетах к партизанам так возросла, что наш полк временами не справлялся с заданиями: не хватало самолетов. Командир дивизии присылал на помощь самолеты из других частей. Их экипажи на день полетов входили в состав нашего полка и задание получали у Гризодубовой, так как все данные о партизанских точках и сигналах хранились у нас в штабе. Представители партизанских штабов и погрузочные команды находились также у нас.
Еще летом 1942 года летал к партизанам прикомандированный к нам экипаж капитана Владимира Александровича Тишко. Высокий, черноглазый, с крупными чертами лица, капитан Тишко выглядел увальнем, но был смелым и отличным летчиком. Среди товарищей считался трезвенником. Летал ночью, в любых метеорологических условиях, выполнял самые сложные задания.
К сложному заданию готовился Тишко и 27 января 1943 года. Задание он получал у меня: выбросить боеприпасы пинским партизанам в район Лунинец. Когда разговор о предстоящем полете был закончен, капитан спросил разрешения выйти из кабинета и неспеша пошел к двери. У меня в это время зародилась мысль (лучше бы она не приходила!): «А что, если Тишко на обратном маршруте, который проходит через озеро Червоное, посадить к Ковпаку?» В ту ночь там садилось 10 самолетов, в отрядах сотни раненых, это я знал, а передо мной стоит опытный летчик, который пролетит сегодня ночью над озером Червоным в сторону Москвы незагруженным. Эта мысль пронеслась мгновенно.
— Подождите, Тишко, — окликнул я летчика. Он вернулся. — Слушайте, капитан, если вы на обратном маршруте увидите сигналы на озере Червоном, то сделайте там посадку и возьмите раненых.
