– Моя мама очень любила рассуждать о свободе воли в обществе вампиров, – хмуро усмехнулся Шарим. – Прежде мне казалось, что тема надуманная и скучная.
– Было время, когда мы рождались с заранее определенной судьбой. Если я – Атнам, я обязан хранить лордов. Сейчас все куда проще. Мы выбираем. Кстати, в значительной мере благодаря твоему брату. – Воин закончил резать рыбу и убрал нож. Положил на язык тонкий ломтик, прожевал и потянулся за новым. – Он настоящий великий лорд. Вот передам тебя на корабль – и поплыву спасать его.
Шарим тяжело вздохнул и проглотил очередную порцию рыбы. У него возникло стойкое подозрение: на новой родине ампари ему совершенно не понравится. Там его станут считать ребенком и жалеть. Еще додумаются, того и гляди, обозвать сироткой… Приставят воина ради обеспечения безопасности. То есть сбежать и уплыть назад, чтобы спасти маму, будет весьма трудно. А добиться права делать нечто подобное с одобрения лордов и при их поддержке – совершенно невозможно. Надо что-то придумать, и немедленно! Например, обосновать свою полезность для Фоэра. Уж его-то никто не удержит вдали от плененного лорда Архи!
– Ты один не справишься, – начал выполнение плана Шарим. – Ты не знаешь людей. Тебя быстро обнаружат.
– Хорошая попытка, – похвалил воин. – Но я тебя сдам на корабль, даже не сомневайся. Детьми рисковать нельзя. Скажу больше: в твоем роду теперь нет иных мужчин крови Эрр Данга на свободе, только ты. Лорды Эрр – из числа древнейших, ваша кровь не может быть утрачена.
– Трепетное отношение, – хмыкнул Шарим. – А сам вчера клыки выпустил и хлебал как воду. Давай вместе спасать родню. Слушай, ты ведь сам признал, что виноват перед моей семьей. Вот и искупай.
– В целях воспитания могу и искупать, – пообещал Фоэр. – Тебя. В этом заснеженном море. Чтобы остыл и успокоился. Ты не умеешь ни воевать, ни прятаться. Только усердная духовная практика позволяет поддерживать невидимость нашей крови для зрецов. Это во-первых…
– Зато ты говоришь на человечьем наречии с акцентом, – презрительно фыркнул Шарим. – Меня еще надо рассмотреть, а тебя – всего-то один раз послушать.
– Глупости, – возмутился Фоэр, и в голосе прозвучало сомнение. – Я жил в мире людей.
– Зим сорок назад, – мстительно предположил Шарим. – У тебя дико старомодный акцент жителя северных грифств. И внешность южанина. Тебя поймают в первой же лавке торговца. Ты цен не знаешь, погоды прошлогодней – тем более. А еще – новых законов, столичной моды, принятых гимнов приветствия Адалора, имен правящих сейчас грифов и их наследников. Ну, кто полезет за борт лечиться от самоуверенности?
– Ты гораздо больше похож на брата, чем мне показалось вначале, – рассмеялся Фоэр и добавил с оттенком горечи: – Приятно убедиться, что ты умеешь думать, как он. И крайне тяжело признавать, что надежда на его спасение невелика.
– Все равно пойдешь один?
– Да. Я не могу подвергать опасности еще одного лорда из семьи Данга и тем более носителя крови Эрр.
Шарим почувствовал, что вот-вот начнет вести себя окончательно нелепо. Надуется и примется капризно требовать своего. Или, хуже того, станет ругаться и, не приведи Адалор, всхлипывать. Что понял по его мрачному виду спутник, неизвестно. Но понял. Поплотнее укутал в куртку, заботливо уложил под пологом и, наполнив голос силой убеждения, стал рассказывать о жизни на дальнем берегу. Где уже тридцать зим мирно и спокойно обитает народ ампари. Где у родных Шарима есть два больших дома. В одном живет Тойя Эллог Марпа, дочь леди Аэри. Ей сто десять зим. В другом доме жил до последнего времени Арха Эрр Данга. У него большой, в два просторных этажа, особняк у самого берега. Там остался его сын, который всего на одну зиму младше Шарима. В новой столице ампари очень красиво. На высоких скалах бухты живет и семья Атнам. Совсем рядом. Там охотно возьмутся учить бою сына леди Аэри… Фоэр вздохнул и смолк.
– Не убедил я тебя. Прости, маленький лорд. Не могу ничего изменить. На корабле все решения принимает Шагра Эрр Тирго. Он тоже тебе не чужой по линии матери. Ему двести девяносто восемь зим. Всех своих детей Шагра похоронил на берегу людей. И люто ненавидит человечий род, отнявший будущее у его семьи. Может, для тебя, привыкшего к родственным узам человеческого типа, прозвучит странно, но ты для лорда – двоюродный сын. Понимаешь?
– Не отпустит, – нехотя признал Шарим.
– Ты еще ребенок. Мать и брат в плену. Он имеет право назваться твоим вторым отцом. Скорее всего, так и поступит. Он умен и многое даст сыну… Но не позволит рисковать.
– Сбегу, – пообещал Шарим.
– От родни? – без радости в голосе усмехнулся Фоэр. – От человечьих зрецов можно скрыться. Но никак не от отца, пусть и второго. Вас свяжет кровь. И это узы, которые не разрушить.
– Даже если я против?
– Возразишь через двадцать три зимы, обретя взрослость. Пойми, сейчас ты уязвим. Ты не имеешь опыта воина, знания и силы лорда, мудрости советника.
– Маму надо спасать сейчас. Это я знаю и без опыта, и без мудрости. Она у меня сильная, но одной ей не справиться. Я почти наверняка знаю, как к ней пробраться. И смогу хотя бы наладить связь. Да пойми же, это самое главное!
– Я не властен решать. Меня убеждать бесполезно, – виновато отозвался Фоэр. – Вот корабль. И лорд Шагра – смотри, он уже в лодке. Он ждет тебя.
Шарим сел и стал смотреть. Ничего подобного люди строить не умели. Корабль вызывал настоящее восхищение. Он был легким, как перо, и прекрасным, как морская птица. Он нес целую облачную гроздь парусов, способных и в нынешнем безветрии отыскать дуновение, достаточное для движения. Размером корабль был невелик, у берега в портах людей Шарим видел пузатые торговые суда гораздо крупнее. На них имелось по четыре-шесть больших лодок, предназначенных для спасения экипажа, маневров и сообщения с берегом. Здесь – всего две, по одной на каждом борту.
Ближняя уже спущена на воду и скользит, раздвигая узким носом пенку мокрого снега. На носу стоит пожилой вампир. Кожа его бледна, волосы выбелены временем и горем. И, судя по пристальному, жадному взгляду необычно светлых ореховых глаз, судьба Шарима уже решена.
– Скорее на борт и переодеваться, ты утомлен и весь продрог, – велел лорд, не тратя времени на приветствия. И, не глядя на Фоэра, склонившегося в вежливом приветствии, добавил: – Эту рухлядь пока не топить. Человечья лодка может пригодиться.
Шарим виновато оглянулся на своего спутника, тот чуть кивнул – не спорь. Пришлось перебираться в узкую лодку, приняв помощь одного из четырех ее гребцов. Их сильные руки в несколько движений весел пригнали суденышко под самый борт корабля. Шарима буквально передали на палубу. Так же не уточняя его мнения, отвели в каюту, приобняв за плечи. Помогли переодеться. И все это – молча, усердно, сосредоточенно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
