При этих словах царь сделал паузу и вонзил свои страшные глазищи, казалось, прямо в душу Трифона, а затем продолжил:
— Хочешь спросить, почему Мишенину достался Афон, а тебе Царьград? Что ж, пора подойти к главному. Богданко, дай письмо!
Бельский принес кусок невзрачного с виду пергамента; похоже, его скоблили для написания текстов не раз и не два. Держа письмо в руках, Иоанн Васильевич начал проникновенно говорить:
— Видишь, Трифон, в каком я состоянии? Болезни одолели… Волхвы смерть скорую пророчествуют. Ну, на то воля Божья… Ни врачи иноземные, ни наши знахари помочь мне не могут. Лишь страдания облегчают. Но вот получил я из Святой земли надежду. Пишет человек, который немало сделал для Российского государства. Я верю ему. Будто бы сыскал он в Святой земле Копье, которым поражен был Христос. Сила у этого Копья большая, любые болезни лечит, с ним можно и в огонь, и в воду, всегда выручит. Копье сие можно выкупить у владельца, тот ему доверяет. Но сам привезти копье в Москву этот человек не в состоянии. Путь не близок, а груз чересчур тяжек, чтобы взвалить его на плечи одного, притом немолодого, человека. Времена нонче смутные, если узнают разбойники или хитники о Копье — не жить путешественнику. Поэтому Копье привезешь ты. Мишенин слишком стар для такого дела. Мало ли что может случиться в дороге… В Царьграде тебя будет ждать посредник. С ним все и обговорите. Копье, если оно и впрямь существует, нужно купить за любые деньги. Слышишь — за любые! А теперь… иди с Богом. Устал я… Нет погодь! — Царь на несколько секунд прикрыл глаза, а затем сказал: — О Копье никому ни слова. Даже Мишенину! Сболтнешь лишку — язык вырву. Можешь взять с собой еще одного купца, надежного человека, который знает турский язык. Все, что нужно для дальней дороги, получишь в Посольском приказе. Ежели будут какие препоны, обращайся к Богдану. Буде твоя миссия удачной, получишь звание дворцового дьяка. А теперь — прощевай…
Трифон не шел, а летел по дворцовым переходам. На сей раз его сопровождал лишь один рында, да и тот тащился где-то позади. Его мечта сбылась! Купец готов был пуститься в пляс прямо в палатах. Копье он, конечно же, привезет, лишь бы написанное в грамотке оказалось правдой, но это малость того, что предстоит сделать. Под видом посольства можно провезти через все границы столько разной всячины, столько товаров, не облагаемых пошлиной, что после этой поездки он станет одним из богатейших купцов Москвы. А если еще царь не обманул насчет дворцового дьяка…
Ух ты! Голова идет кругом! Кого из купцов взять? Свояк не подходит… а жаль. Языкам не обучен, будет обузой, а не помощником. Юрий Грек… Да, именно так! Поставлю ему условие: женишься на дочери — едем вместе. Куда он денется. Грек свою удачу никогда не упустит. Да и любы они друг другу, сразу видно…
Маленький черный человечек, который подслушивал разговор царя с купцом, мысленно повторил все то, что услышал. Хозяин щедр, но платит только за действительно ценные сведения; он хоть и фрязин*, а не дурак. Человечек, по виду карла, осторожно выбрался из узкой отдушины, в которую мог залезть разве что ребенок и которая вела в царскую опочивальню, и тенью растворился в мрачных коридорах Кремля.
Глава 2. Иезуиты
Коадьютор* ордена иезуитов Джованни Паоло Кампани с тоской смотрел через слюдяное оконце на заснеженную январскую улицу Москвы. Зачем он только согласился примкнуть к миссии в Московию Антонио Поссевино*, который был секретарем генерального настоятеля Ордена Эбергарда Меркуриана?! В Италии скоро зацветут сады, а Москва лежит в сугробах, и мороз такой, что даже меха не спасают. У коадьютора с детства была стылая кровь, он мерз даже в теплые итальянские зимы, а в этой варварской стране настоящего жаркого лета ему еще не доводилось видеть.
Кампани вернулся к горячей муравленой печке и приник к ней всем телом, чтобы накопить внутри себя побольше тепла и снова сесть за письменный стол. Антонио Поссевино обещал вернуться в Москву не раньше, чем в середине февраля, и к этому времени коадьютор обязан предоставить ему свои записки, в которых должны быть изложены известные ему сведения о Московии, добываемые им самим и его агентами. Так потребовал генерал ордена иезуитов Клавдий Аквавива. Оставалось только подчиниться, — с генералом шутки плохи, хотя Паоло и не испытывал большой тяги к работе писца. Его главным коньком было действие — сложная интрига, проникновение в стан врага, удар кинжалом темной ночью или кубок отравленного вина, выпитый врагом церкви за пиршественным столом.
Повздыхав немного и поплакавшись самому себе на житейские обстоятельства, забросившие его столь далеко от родины, он налил в кубок подогретого вина и взялся за гусиное перо:
«Жителям этой страны под угрозой смерти нельзя покидать пределы Московии без разрешения великого князя, а пришельцы, если они проникли сюда без княжеского разрешения, оказываются как бы в вечном рабстве. Ни послам, ни купцам других народов, которые прибыли в Московию с его разрешения, не дозволяется свободный проезд по всей стране, и пока они находятся в Московии, они содержатся как бы под почетным арестом. Назначаются особые люди, которые следят за тем, что они делают и с кем разговаривают.
И я, и наши братья во Христе, схоластики Микель Морено и Стефан Дреноуцкий, не имеем возможности шага ступить из дома, даже чтобы напоить лошадь. Сами московиты приносят воду, сами приводят ремесленников, в услугах которых возникает надобность, сами ночью зажигают огонь в сосуде с водой и запирают на задвижки двери спален.
Вообще, это неприветливая страна, во многих местах она не имеет жителей и земля там не обработана. К тому же вокруг простираются огромные пустыни и леса, нетронутые временем, со вздымающимися ввысь деревьями. Для путешественников она особенно неприветлива. На таком огромном пространстве земель иногда нельзя найти ничего похожего на постоялый двор: где застала ночь, там и приходится ночевать, на голом, неподготовленном месте. У кого какая пища есть, тот, по-видимому, и возит ее с собой. Города встречаются редко, и жителей в них немного, построены они из дерева. Самый знаменитый из них Москва, или Московия, местопребывание царей; она дала имя всей стране и всему народу. От Рима находится приблизительно на расстоянии в тысячу лье*.
Большая часть страны занята болотами, много рек пересекают ее, поэтому она более доступна для проезда зимой, чем летом, так как зимой вода скована морозами и по ней можно проехать даже в повозке. Хотя на реках по большей части и сделаны деревянные мосты (которые обычно сооружаются по случаю приезда послов), однако сработаны они из грубого неотесанного материала и на них часто ломаются повозки, а путешественников это невероятно утомляет и обессиливает. Из всех рек самая большая и знаменитая — Волга, как они сами ее называют, а некоторые считают, что древние ее называли Ра. Она пересекает всю Московию многочисленными изгибами, течет на восток через татарские царства (Казанское и Астраханское) и 72 устьями впадает в Каспийское море. По этой реке из Персии привозят одежду, затканную золотом и серебром, и дорогие ткани, которые любят московиты.
