— Ну, рассказывай, — довольно потягиваясь, приказал он.
Дверь за женщиной закрылась. Тут Тарик, перекосившись лицом, схватил из ближайшей стопки бумаги и швырнул их в лицо Аммару.
— Не смей так больше поступать со мной! — рявкнул он, трясясь от злости.
Аммар вовремя отмахнулся и расхохотался:
— Что с тобой? Может, тебе завидно? Я могу подарить тебе наложницу, ты заслужил…
Тут Аммар заметил, что у Тарика лицо стало таким же, как тогда над водой с отражением джунгарского становища. Тем не менее, халиф не отказал себе в удовольствии подразнить заледеневшего в черной ярости нерегиля:
— Тебе подыщут женщину из твоих, из аль-самийа — говорят, в Айютайа их выучивают с детства та-аким штукам, что, когда их продают мужчине, тот забывает имя матери, — веселился Аммар.
Тарик, видимо, понял, что чем больше он будет злиться, тем дольше будет над ним издеваться Аммар, — и, глубоко вздохнув, успокоился. Помолчав, он сказал:
— Я не такой, как ваши соседи, Аммар. Я нерегиль. Мы разделяем ложе только с женой. И жена у нерегиля может быть только одна.
— Сурово, — покачал головой Аммар.
— Естественно, — возразил Тарик. — Для нас, конечно.
— Илва говорил мне, что вы, нерегили, — страшные чистоплюи.
— А мы считаем эти племена оскорблением имени аль-самийа, — отрезал Тарик.
Аммар расхохотался и смеялся, пока на глазах у него не выступили слезы.
— Ну ты и гордец, — отсмеявшись и отдышавшись, наконец проговорил он. — Прошу тебя, о… — тут он снова расхихикался, — …зерцало целомудрия, расскажи мне, что ты там выдрал из немытых голов джунгар.
— Ничего хорошего, — ледяным голосом осадил его Тарик. — У ирчи появился великий хан…
— У них он всегда был, — скривился Аммар.
— …который объединил все племена и дал им единый закон.
Аммар присвистнул:
— Все племена?…
— Все племена, — жестко ответил Тарик. — Его зовут Эсэн. Эсэн-хан. Видишь ли, небо послало ему откровение и велело идти и завоевать все земли, лежащие к северу от степи. Еще небо сообщило ему, что дарует победу его воинам, и на месте уродливых нечестивых городов снова будут простираться зеленые степи, на которых народ джунгар будет пасти своих овец, лошадей и прочий вонючий рогатый скот. Я впервые слышу, чтобы ирчи поминали небо и строили далеко идущие планы на будущее, но, видимо, у вас тут расплодились особо умные ирчи.
— То-то я удивился, что они поставили в Мерве наместника, — протянул Аммар.
— Да, — кивнул Тарик, — они собирались вернуться. И продолжить поход.
— Они же все время между собой дрались, — рассердился Аммар.
— Теперь не дерутся. Этот Эсэн перебил всех братьев и всех противников, а в тех племенах, что не желали ему подчиняться, он примерил всех мужчин к тележной оси.
— Что?..
— Они оставили в живых только мальчиков, не доросших до тележной оси. Маленьких мальчиков, Аммар. Тележная ось — она низкая. Всех остальных мужчин перебили.
— Они так всегда поступали, — мрачно кивнул Аммар.
— Так вот у них теперь есть желание поступить так со всеми жителями аш-Шарийа.
— Численность их войска?
Тарик вдруг рассмеялся:
— Не знаю!
— Чего заливаешься? — теперь пришла очередь Аммара надуться.
Тарик продолжал веселиться:
— Не знаю! Они же считать не умеют, эти твари! Впрочем, — нерегиль посерьезнел, — какая разница, Аммар? Сколько бы их ни было, нам придется встретиться с ними в бою и всех убить.
— Хороший план, — одобрительно кивнул Аммар.
На этот раз оба мужчины, человек и самийа, рассмеялись вместе.
Прошло еще два дня
…— Далее следует глава «Проступки», — звучным, хорошо поставленным голосом возгласил катиб Абд-аль-Барр.
Зачитывалось новое «Уложение об армии верующих». Аммар, оглядев сидевших рядами высших военачальников, сделал знак продолжать.
— «Кто самовольно оставит строй, да будет казнен. Кто нарушит отданный приказ, да будет казнен. Кто обратится в бегство, да будет казнен. Кто после приказа занять место в строю не вернется на свое место, да будет казнен. Кто наложит руку на какое-либо имущество до раздела добычи между воинами верующих, да будет казнен»…
Нерегиль, сидевший по правую руку от Аммара лицом к присутствующим, удовлетворенно жмурился. Глядя на него, человек сразу понимал, что Всевышний лепил лица аль-самийа, глядя на кошку. Большие миндалевидные глаза светились и щурились на солнце, острые уши шевелились, то прижимаясь, то настораживаясь, — словом, нерегиль являл собой вид огромного черно-белого кота, пригревшегося на солнце. Сходство довершали белый шелковый кафтан и черная накидка-бишт.
Катиб, меж тем, продолжал зачитывать вслух с длинного пергаментного свитка:
— «…Кто дотронется до женщины, не принадлежащей ему по законам аш-Шарийа, да будет казнен. Кто утаит что из военной добычи, подлежащей разделу, будь то оружие, конь, женщина или невольник любого пола, да будет казнен. Кто поднимет руку на мирного жителя без приказа, да будет казнен. Кто в походе возьмет что в чужом доме или уведет животное, или женщину, или раба, да будет казнен. Кто откажется совершать молитву в положенное время, да будет казнен. Кто откажется повиноваться повелителю верующих во время объявленной войны за веру, да будет казнен. Кто отдаст женщину, присужденную ему из военной добычи, во временное пользование другому, да будет казнен. Кто отдаст женщину, присужденную ему из военной добычи, в пользование за деньги, да будет казнен. Кто утеряет свое оружие в походе или на поле боя и не сможет его вернуть, да будет казнен. Кто потеряет запасного коня и не сможет следовать за войском, да будет казнен»…
Военачальники только переглядывались. Мудрость нового закона никто оспаривать не решался — ведь Али в Книге говорил то же самое от имени Всевышнего. Тем не менее, среди каидов витала одна и та же мысль. Наконец ее озвучил старый Тахир ибн аль-Хусайн. Он тихо, словно для самого себя, проговорил:
— А у нас армия-то после исполнения этих законов останется?
Тарик встрепенулся, сощурил свои кошачьи глаза и ответил:
— Именно. Останется армия.
Когда катиб окончил чтение, он смотал свиток, поцеловал печать повелителя верующих и благоговейно возложил документ на голубую подушку с золотым шитьем. Аммар с удовлетворением осмотрел ряды воинов в поблескивающих под бурутами кольчугах и кивнул, разрешая всем разойтись.
Тут он вспомнил, что хотел спросить самийа кое о чем — и не обнаружил Тарика рядом с собой. Аммар невольно вздрогнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
