Читаем без скачивания Ярость - Смит Лиза Джейн

Маркус Арчер перекрыл крышу старого фермерского дома, побелил стены и посадил красный жасмин, бугенвиллею и другие цветущие кусты, но в остальном участок оставался заросшим и невозделанным, так что дом нельзя было увидеть даже от окружавшей его изгороди.

Хотя весь этот район превратился в бастион белой элиты, «Кантри-клаб» нанимал большой штат слуг, поварят, садовников и кадди, поэтому черные лица здесь не бросались в глаза, как на улицах других богатых белых пригородов. Друзья и политические союзники Маркуса Арчера могли приходить и уходить незаметно. Поэтому «Холм Пака», в который недавно переименовал свое владение Маркус, постепенно стал местом встречи наиболее активных членов Африканского национального движения, черных лидеров и их белых товарищей, остатков запрещенной коммунистической партии.

«Холм Пака» вполне естественно выбрали штаб-квартирой, где планировали и координировали кампанию неповиновения черных, которая вскоре должна была начаться. Однако под крышей Маркуса Арчера собралась не единая группа: хотя все утверждали, что конечная цель у них одна, представления о будущем существенно отличались.

Во-первых, здесь присутствовала старая гвардия Африканского национального конгресса, возглавляемая доктором Зумой, – консерваторы, склонные к переговорам с белыми чиновниками в рамках существующей системы.

– Вы занимаетесь этим с 1912 года, когда был основан АНК, – сердито посмотрел на доктора Зуму Нельсон Мандела. – Время переходить к сопротивлению и силой навязать бурам нашу волю.

Нельсон Мандела, молодой юрист, практиковал в Витватерсранде вместе с партнером, другим активистом, Оливером Тамбо. Вместе они бросали решительный вызов руководству конгресса.

– Пора переходить к открытым действиям. – Нельсон Мандела подался вперед на стуле и окинул взглядом длинный кухонный стол. Кухня была самым просторным помещением фермы «Холм Пака», и все встречи проходили здесь. – Мы подготовили программу бойкота, забастовок и гражданского неповиновения. – Мандела говорил по-английски. Мозес Гама, сидевший в конце стола, бесстрастно смотрел на него, но его мысль все время опережала говорящего, оценивая и взвешивая. Он не хуже остальных присутствующих чувствовал, что происходило под спудом. Каждый сидевший здесь черный в глубине души мечтал когда-нибудь возглавить остальных, стать верховным вождем всей Южной Африки.

Однако то, что Мандела говорил по-английски, указывало на главную проблему, с которой им пришлось иметь дело: все они разные. Мандела – из племени тембу, Зума – зулус, сам Мозес Гама – овамбо. В комнате было и еще с полдесятка представителей других племен.

«Было бы в сто раз легче, будь черные одним народом», – думал Мозес и с невольной тревогой взглянул на нескольких зулусов, сидевших группой за столом. Зулусы были в большинстве, и не только в этой комнате, но и вообще на материке. А что если они договорятся с белыми? Мысль была тревожная, но Мозес решительно отбросил ее. Зулусы – самое гордое, самое независимое из всех воинских племен. До прихода белых они победили все окружающие племена и держали их в повиновении. Король зулусов Чака называл воинов своими псами. Из-за их многочисленности и воинских традиций почти не вызывало сомнений, что первым черным президентом Южной Африки обязательно станет зулус или кто-то очень тесно связанный с зулусским народом. Брачные связи – Мозес, прищурившись, не впервые задумался о такой возможности. Ему все равно пора жениться. Ему почти сорок пять. Зулусская девушка королевской крови? Он отложил эту мысль на будущее и снова сосредоточился на том, что говорил Нельсон Мандела.

Этот человек харизматичен, обаятелен, у него благородная осанка, он красноречив и убедителен. Соперник – очень опасный соперник. Мозес признал этот факт, как признавал его и раньше. Они все соперники. Но основа силы Нельсона Манделы – Молодежная лига АНК, горячие головы, молодежь, рвущаяся к действиям, и даже сейчас Мандела призывает к осторожности, предлагает разумный подход к необходимости действий.

– Не должно быть бесцельного насилия, – говорил он. – Никакого ущерба частной собственности, никакого вреда человеческой жизни… – и хотя Мозес Гама разумно кивал, он размышлял о том, как воспримут этот призыв рядовые члены Молодежной лиги. Возможно, они предпочтут кровавую и славную победу? Об этом тоже стоит подумать.

– Мы должны показать нашему народу, показать наглядно, что в этом деле мы едины, – продолжал Мандела, и Мозес Гама про себя улыбнулся. В Африканском национальном конгрессе всего семь тысяч тайных членов, тогда как его тайный союз шахтеров в десять раз больше. Неплохо бы напомнить Манделе и всем остальным о том, что наиболее высокооплачиваемые и стратегически удачно размещенные черные рабочие поддерживают в основном его. Мозес чуть повернулся, взглянул на сидевшего рядом человека, и его захлестнуло нечто вроде волны любви. С ним рядом, как и двадцать лет назад, был Хендрик Табака.

Сварт Хендрик, крупный мужчина, ростом не уступал Мозесу, но был шире его в плечах, с более грузным станом, с мощными, мускулистыми руками и ногами. Его голова, круглая и лысая, как пушечное ядро, была вся в шрамах, следах старых битв и схваток. Передние зубы отсутствовали. Мозес вспомнил, как умер белый, который их выбил.

Хендрик приходился Мозесу сводным братом, сын того же отца, вождя овамбо, но от другой матери. Это был единственный человек в мире, которому Мозес безоговорочно доверял; завоевать такое доверие нелегко, но за эти двадцать лет Хендрик его заслужил. Сварт Хендрик, единственный из черных в этой комнате, не был Мозесу соперником, напротив, он одновременно товарищ и верный слуга. Сварт Хендрик без улыбки кивнул брату, и Мозес спохватился, что Нельсон Мандела закончил говорить и все смотрят на него, ждут, что он ответит. Мозес медленно встал, сознавая, какое впечатление производит; он видел на лицах уважение. Даже враги не могли полностью скрыть благоговение и страх, которые он внушал.

– Вдобавок к забастовкам я предложил бы бойкот всех магазинов, которыми владеют белые, на все время проведения кампании неповиновения. Мы разрешим покупать товары только в тех магазинах, которые принадлежат черным и управляются черными.

Пятьюдесятью с лишним большими магазинами в черных пригородах вдоль жилы Витватерсранда владел Хендрик Табака, и его негласным партнером был Мозес Гама. Мозес видел, что сидящим за столом его предложение не понравилось. Мандела возразил.

– Мы создадим ненужные трудности своим людям, – сказал он. – Многие из них живут там, где есть только магазины белых владельцев.

– Значит, им придется ходить туда, где есть магазины черных. И вообще неплохо дать нашим людям понять, что борьба требует жертв, – спокойно ответил Мозес.

– Предлагаемый тобой бойкот невозможно навязать, – настаивал Мандела, и на этот раз на возражение ответил Хендрик Табака.

– Мы используем наших «буйволов», чтобы быть уверенными в повиновении людей, – сказал он, и теперь наиболее консервативные члены совета определенно встревожились.

«Буйволы» были силовой структурой внутри профсоюза. Командовал ими Хендрик Табака. «Буйволы» прославились своими быстрыми и безжалостными действиями и слишком напоминали частную политическую армию. Чтобы большинство присутствующих сохраняло душевное спокойствие, Мозес Гама чуть нахмурился. Упомянув «буйволов», Хендрик дал маху. Мозес скрыл свое раздражение, когда его предложение объявить бойкот белым владельцам магазинов Витватерсранда и поддерживать его силой было отклонено. Это была победа Манделы и его умеренных сторонников. Пока счет оставался равный, но Мозес еще не закончил.

– Есть еще один вопрос, который я хотел бы поднять, прежде чем мы разойдемся. Я хотел бы поговорить о том, что лежит за пределами кампании неповиновения. Какие действия мы предпримем, если кампания будет жестоко подавлена белой полицией, за чем последуют охота на черных вожаков и принятие еще более драконовских законов? – спросил он. – Всегда ли мы будем мягкими и покорными, всегда ли будем снимать шляпу и говорить: «Да, белый баас! Нет, белый баас!»?