— Я впервые с ним согласен! — вставляет Бо.
— Мисс, это и правда не очень... — говорит Рут.
— Замолкли, все! — восклицает Амелия и машет руками. — Тихо! Я передумала убивать его, когда увидела таблетки!
От удивления ты поддаешься приему Рут и падаешь на колени. Амелия садится на корточки рядом.
— Что они делают с тобой? — спрашивает она, заглядывая тебе в глаза. — Эти таблетки.
— Убивают. Ты можешь догадаться. Наркотики это плохо! — серьезно говоришь ты.
И ты не врешь.
— Подробнее, — с пугающей лаской говорит Амелия. — Кто сделал их для тебя, как ты решил их использовать? Понимаешь, Джинн, это твоя единственная возможность меня заинтересовать, пока я снова не передумала.
— Отпустите меня сначала.
Амелия кивает, и ты расправляешь плечи, выпрямляешь спину. Амелия садится напротив, натянув на колени подол халата в подсолнухах и всем своим видом выражает беззаботность, хотя ты понимаешь, что ее люди готовы убить тебя при любом подозрительном движении.
— Нет, не здесь! — она вдруг подскакивает, не дождавшись рассказа. — На кухню, я слышу, как бурчит у него в желудке.
Черт, это немного унизительно... Немного унизительнее даже того, что Аркадийский Крест поймал тебя и распотрошил твою, с таким трудом выстроенную, легенду.
Но хотя бы ты можешь поесть.
— Теперь мы его еще и кормим? — возмущается Скорпион.
— Даже смертникам положен последний ужин, — Бо ставит перед тобой тарелку с гречкой, перемешанной с луком, морковью и кусками восхитительно пахнущего мяса.
Ты начинаешь есть быстрее, чем задумываешься о его словах.
Амелия напротив тебя ест аккуратно и правильно, орудуя вилкой и ножом, пусть последний совсем не напоминает столовый, со своей костяной ручкой и подозрительно зазубренным лезвием. Бо рядом загребает кашу ложкой и откусывает хлеб от четверти буханки. Скорпион, потоптавшись немного и побросав тоскливые взгляды на кастрюлю и сковородку, все же снимает свою долбаную маску и присоединяется.
Только Рут стоит у дверей с пистолетом в руке.
— Лучшее, что я ел в своей жизни, — искренне говоришь ты, опустошив тарелку наполовину.
— Спасибо! Я готовил с любовью! — Бо хлопает тебя по плечу и кивает на Амелию. — А теперь начинай говорить, чтобы ужин не пропал зря.
Ты размышляешь, что и как сказать, чтобы и обойтись без подробностей, и заинтересовать Амелию. Крест был основан исключительно ради личной вендетты, и ты не знаешь, по какому принципу Амелия собрала своих людей, но пока что все это выглядит вполне по-дружески. Она раньше задавала Бо тот же вопрос, что задала тебе, и это, должно быть, хороший знак. Ты не знаешь подробностей, но понимаешь, что Бо в какой-то момент жизни мог бы бежать из Аркадии, но предпочел остаться... зачем-то.
Ей нравятся все эти героические истории? Личные драмы, побуждающие действовать, когда проще и удобнее отступить?..
У тебя есть одна.
Смешно, но тогда тебе даже не придется врать.
— Человек, который сделал первую порцию таблеток, он... В общем, это из-за него я и остался в Аркадии, когда мог сбежать.
— Ха, я знала это! — Амелия вскидывает голову и победно указывает на тебя вилкой. — Банка заляпана твоими пальцами, треснута и заклеена, ты мог сто раз заменить ее, но ты упорно пересыпаешь свои таблетки в нее. На крышке номер партии, и аспирин, который был в ней, поставлялся в одну аптеку семь лет назад.
Она выяснила это, пока ты спал?!.. Да ты сам не замечал своей многолетней привычки, если уж на то пошло. Это выходило предельно естественно.
Видимо, вопрос отпечатывается на твоем лице, так что Амелия продолжает:
— Ты хочешь отомстить за подругу, ты пытался остановить Нариму, хотя она оглушила тебя...
— Что с ней, кстати?
— В порядке. Она решила, что работать с Крестом лучше, чем с Триадой. Особенно после того, что случилось с Кристиной.
Ты киваешь, и Амелия говорит со значением:
— Ты беспокоишься о Нариме даже сейчас... Все это показывает, что ты вполне можешь хранить какую-то вещь от важного для тебя человека. А что может быть важнее свободы, да? А, шпион?
Ты молчишь. Ты думаешь, что можешь просто молчать, и Амелия прекрасно все расскажет вместо тебя. Это было бы очень удобно.
— Он умер? — спрашивает Амелия и тут же кивает. — Он умер. Сводки пятилетней давности, на ту аптеку был совершен налет. Ты мстишь и за него тоже? Пытаешься что-то доказать?
— Не только. Он подсказал мне, как действовать, вот и все.
— Напялить дурацкий шлем и работать на тех, кто больше заплатит?
— Придумать себе цель в жизни.
Это звучит слишком пафосно, но ты не хочешь углубляться в процессы, протекающие в твоем мозгу, и то, как лекарство действует на них.
— К тому же, — добавляешь ты, — он говорил, что все должны быть свободны.
И говорил искренне, что самое странное. Док родился вместе с Аркадией, пропаганда всего послевоенного противостояния пустила в нем цепкие корни. Патриот? И ты, и он блеванули бы от одного этого слова, да к тому же настоящий патриот сдал бы шпиона полиции. Но Док действительно любил Аркадию. Крепко и нездорово. В какой-то мере был ее частью — и в его разуме принцип свободы для всех не заканчивался на врагах его драгоценного мегаполиса.
— Человек, не придерживающийся этого правила, никогда бы не помог Восьмерке, ты ведь понимаешь.
Она согласно кивает. Аркадия плоха, но очень самолюбива. Она не потерпит каких-то уродов, пытавшихся отнять ее независимость.
— Я не работаю на тех, кто больше заплатит. Я работаю на тех, на кого хочу работать. И шлем дает мне полную свободу действий.
— Старо как мир, герои в масках, — Амелия морщится, вилкой выковыривая из гречки куски моркови. — Крест за практичность, знаешь. Мы носим маски, потому что они пуленепробиваемые.
— Мой шлем тоже. И я не герой.
— Тут он прав, — вставляет Скорпион, заваривая чай. — Чекни новости по его тегам, парень — ходячий бардак.
Ты подозревал, что идея перегородить проезд в Муравейнике не останется без внимания, но... у тебя есть свои теги?
— У меня есть свои теги? — ты поворачиваешься к нему в искреннем недоумении. — Я имею в виду, даже не один тег? Не «Джинн»?
— «Ходячий бардак» это тег, — объясняет Скорпион и мерзко улыбается. — «Сообщите копам», «псих с пилой», «пидорский шлем»...
— Что за... А, не продолжай!
— И я все еще не понимаю, почему ты с ним разговариваешь.
Скорпион ставит одну чашку чая перед собой, а вторую перед боссом. Амелия благодарно кивает, Бо посылает Скорпиону красноречивый взгляд, но добивается только наглой ухмылки в ответ. Бо с тяжким вздохом встает и тянется к чайнику.
— Я провожу интервью, — объясняет Амелия. — Хочу понять, достаточно ли он хороший парень, чтобы действительно поработать на Крест.
— Я сам предложил помочь.
— Вот уж к чему, а к предложениям подозрительных типов с двойной... тройной жизнью я стараюсь не прислушиваться.
— И с каких пор Аркадийский Крест — «хорошие парни»?
Это замечание заставляет воздух внезапно похолодеть. Бо ставит на место чайник, не долив в чашку воды, и быстро поворачивается к тебе. Скорпион выпрямляется на стуле, его ладони исчезают под столешницей. Рут у двери перехватывает пистолет двумя руками.
Амелия медленно поднимает на тебя взгляд, ее губы плотно сжаты, ее глаза широко распахнуты, смотрят пристально.
— С самого начала, — напряженно и четко говорит она. — С самого начала Аркадийский Крест был единственной хорошей группировкой на территории этой чертовой дыры.
Ты слышал рассказы о том, что Амелия Эккарт психически больна, но только теперь думаешь, что, может быть, это правда.
— За нами будущее. За нами — лучшая жизнь, — говорит она с холодным слепым фанатизмом. — И ты увидишь это.
Она моргает и улыбается, и ее люди заметно расслабляются. Скорпион возвращается к своему чаю, а Бо — к чайнику. Рут, помедлив, все же убирает пистолет в кобуру.
