на меня посмотрела.
— Да. Отец и младший брат. Никто не ожидал, что младший брат станет магом созидания. Мы до сих пор удивляемся, как так получилось. Ведь маг созидания в семье некромантов это огромная редкость. А тут целых два. У меня дед некромант. И он рассказывал что три дня пил, когда у отца появилась магия. Он был в шоке. Как и бабушка. В обоих семьях не было ни одного мага созидания. А теперь целых два.
— Здорово, — обрадовалась Мирастель. — А среди воронов нет магов созидания. Даже одного.
— Это ещё что, — я махнула рукой. — Тётя моей мамы маг крови.
Мирастель этому не удивилась. Оказывается у них тоже есть маги крови. Мы с ней разговорились, ожидая своей очереди. Целитель с целителем всегда найдёт общий язык.
Подошла наша очередь. К нам присоединился Гвен. В кабинет заходили по четыре человека — два мага и два не мага. К нам присоединился ещё один Анделл овец. Мы все четверо вошли. Мы оказались в просторном зале. По обе стороны стояли ряды столов. Около двери стоял молодой орк.
— Маги направо, — орк показал на ряд столов справа. Мы с Мирастель пошли к тем столам. — Не маги налево, — орк показал на ряд столов слева. Гвен и анделловец направились к тем столам.
Мы подошли к столам. Их было шесть штук. За тремя из них сидели мужчины, а ещё за тремя женщины. Я встала напротив милой женщины средних лет. Её тёмные волосы были собраны в строгий пучок и не один волосок не выбился из этой причёски. Её карие глаза по доброму смотрели на меня. По узкому разрезу глаз было видно, что у неё в предках были ванхейнцы. А судя по смуглой коже у неё и анделловцы побывали в предках.
— Здравствуйте, молодые люди, — обратился к нам седой мужчина с смуглой кожей и выцветившими голубыми глазами. Он показал на шар, который стоял на его столе. — Я профессор Майлин Серге. Давайте посмотрим уровень вашей магии. — Мужчина посмотрел на меня. — Прошу, молодой человек. — Я подошла к столу и посмотрела на шар. — Смелее, — подтолкнуть меня мужчина. — Просто положите руки и мы посмотрим ваш уровень магии.
Я глубоко вздохнула и положила руки на шар. Шар начал светиться. Я стала наблюдать, как шар быстро меняет цвет. Шар перестал мигать и остановился на ярко-жёлтом с крапинками сизого. Интересно. Жёлтый магия исцеления, а причём здесь сизый? Это цвет магии созидания.
— Как интересно, — протянул профессор Серге. — Магия исцеления с крупицей магией созидания, — он посмотрел на меня. — У вас в семье есть маги созидания?
— Да. Отец и младший брат, — растерялась я. Сама не ожидала. — Но я не замечал за собой магию созидания.
— Вы когда лечили, молодой человек, не замечали, что раны которые вы лечили быстро заживали? А когда лечили переломы костей, кости быстро срастались? — спросил профессор Серге.
— Замечал. Но не придавал этому значение. Я считал, что так у всех целителей. У меня даже раздробленые кости срастались быстро. Меня даже просили лечить тех, кому грозила ампутация.
— Вот видишь. Вот тебе и магия созидания. Не каждый целитель может срастить раздробленые кости. Но что ж, — он посмотрел на яркий шар. — Магия исцеления на высоком уровне. Чуть-чуть не хватает до максимального уровня. Прошу к профессору Орге, — он показал на ту женщину, около которой я стояла. — Она декан целительского факультета. Дальше она решит, принимать ли вас на её факультет.
Я подошла к столу, за котором сидела профессор Орге. Она показала на стул рядом со своим столом. Я села и начался экзамен. Только скорее не экзамен, а допрос. За те двадцать минут, которые она меня спрашивала, я думала отдам душу праотцам. Она из меня все соки выжала. Вот что значит внешность обманчива.
Я видела, что и Мирастель тоже так же допрашивали. Её уровень магии был же такой как и у меня. И мы обе через двадцать минут с экзамена еле вышли из зала. Я заметила что Гвен и анделловец тоже в таком же состоянии были. Профессор сказала, что результаты появиться на магдоске через пять минут.
Мы вышли в коридор и стали ждать. Я и Мирастель забрались на подоконник. Гвен стал рядом со мной. Я видела, что он порвался положить голову мне на плечо. Его голова дернулась. Но потом он передумал, вспомнив, что я сейчас парень. А это будет выглядит немного неуместно — парень положил голову на плечо парня. Могут сделать неправильные выводы. И Гвен это вовремя осознал. Анделловец куда-то ушёл. Я заметила его в группе из пяти человек.
И как раз напротив нас висела магдоска. Мы не открывали взгляда от этого плоского белого холста в полстены. Ведь именно так выглядила магдоска — чистый холст в чёрной рамке. В данный момент там уже были написаны имена поступивших. Мы ждали, когда появятся наши имена.
И вот мы увидели как на магдоске стали появляться имена. Мы побежали к доске. Мирастель нахмурилась.
— Что случилось? — спросила я её.
— Я не знаю варходейльский язык, — она показала на магдоску. — А здесь написано на этом языке.
— Я тебе прочитаю, — я повернулась к доске. Пока мы говорили, имена окончательно писались. — Ант Грейл. Целительский факультет, — я была готова прыгать от радости. Я поступила! Поступила! А родители говорили, что я не справлюсь! — Гвен Ройл. Боевой факультет, — я похлопала друга по плечу. По другому я не могла показать своей радости. Я же парень и не могу кинуться к нему на шею и бурно его поздравлять. Я заметила, что к нам подошёл анделловец, который с нами сдавал экзамен. — Мирастель Войн. Целительский факультет. — Мира от радости захлопали в ладоши и обняла меня. Больше пока не появилось имён. Значит, анделловец не поступил. Я усмехнулась, услышав отборное ругательство непоступившего.
Мы отошли от доски. К ней стали подходить ещё люди и нелюди.
— А теперь нам куда? — спросила Мира. Она немного успокоилась.
— Не знаю, — я пожала плечами и огляделась.
Я заметила, что около стены прохода, который выводил в коридор с лестницей, стоят трое кадетов в форме Академии и с нашивками трех факультетов. Четвертый закрытый и здесь точно не найдётся их представитель.
Я направилась к ним. Гвен и Мира последовали за мной. Кадеты ожидающе посмотрели на меня.
— Простите, не могли бы вы нам помочь, — обратилась я к ним.
— Для этого мы здесь и стоим, — сказал кадет с нашивкой боего факультета. Это был высокий накаченный парень ванхейнец.
— Мы поступили, что дальше? —
