случается с человеком, когда он стареет.
(Человеку можно добавить несколько сантиметров пластиплоти, но снять их на время уже невозможно.)
Воцарилось долгое молчание, которое в человеческом обществе сочли бы щекотливым.
— Шуурна,
имеешь ли ты что-нибудь
сказать мне или спросить у меня?
Снова долгая пауза.
— Нет.
Ты, кто выглядит как Кроуэлл-кто-шутит,
я ждала увидеть тебя,
но теперь ты не здесь.
Я не могу больше ждать,
я готова к тихому миру.
Пожалуйста, призови наимладшего и нового
наистаршего.
Кроуэлл подошел к веревке.
— Балуурн!
— Да, Кроуэлл-кто-шутит!
— Шуурна готова… перейти в «тихий мир». Ты можешь найти наимладшего и наистаршего?
Двое, которые спустились следом за Балуурном, мигом поднялись по веревке. Они прошли мимо Кроуэлла и остановились перед Шуурной. Кроуэлл полез было вниз.
— Кроуэлл-кто-шутит, — заговорил старший, не поможешь ли ты нам
снести вниз эту радостную ношу?
Я слишком стар, а этот слишком мал,
чтобы доставить Шуурну
вниз и воссоединить, с другими тихими.
С другими тихими? Кроуэлл подошел к трем бруухианам, наклонился и дотронулся до руки Шуурны. Она была твердой и неподатливой, как дерево.
— Старший семьи Шуурны,
я не понимаю.
Я считал, что никто из людей не вправе
присутствовать
на ритуале перехода в тихий мир.
Старик кивнул в той самой обезоруживающей манере — совсем по-человечески.
— Так было,
но нет-давно назад,
священники сказали нам об изменении.
Но моим жалким сведениям,
ты всего лишь второй из людей,
кто удостоился.
Кроуэлл без церемонии поднял тело Шуурны, обхватив ее бедра и негнущиеся руки.
— Кому еще из людей
такая выпала честь?
Старик повернулся спиной к Кроуэллу и последовал за молодым. Тот уже устремился к веревке.
— Я там не был,
но мне сказали,
то был Малатеста-высочайший.
Порфири Малатеста! Последний управляющий рудником, первый из исчезнувших.
Веревка была продета сквозь железное кольцо (тоже купленное в магазине Компании) и обычно свисала, удерживаемая палкой, которая была привязана к концу. Кроуэлл поставил труп Шуурны на ноги, придерживая, чтобы он не упал, а старик пропустил веревку под руками покойницы, захлестнув ее таким образом, что получился почти профессиональный морской двойной узел. Они спустили тело Балуурну, который развязал веревку, и балансируя одной рукой, выбрал слабину, так что канат снова повис в изначальном превджении. Затем двое бруухиан скользнули на руках вниз, а следом спустился и Кроуэлл, чувствуя себя далеко не так уверенно.
Во время всей процедуры Уолдо Штрукхаймер с потерянным видом стоял в стороне. Старик обратился к Кроуэллу в неформальном ключе, а когда Кроуэлл ответил, Уолдо угадал, что он вежливо от чего-то отказался.
— Э-э… что все это значит?
— Нас пригласили на поминки… Вы понимаете, будут перечислять все добрые дела, которые старушка сотворила за свою долгую жизнь, потом попросят посоветовать, куда лучше прислонить тело. Я сказал — нет, большое спасибо. Эта церемония будет тянуться целый день, а у меня назначена встреча. К тому же у меня всегда было ощущение, что присутствие людей на таких праздниках — в тягость. Но бруухиане не могут поступить иначе, потому что у них положено приглашать всех, кто оказался поблизости в момент «перехода».
— Ну да, а уж мы так поблизости — ближе не бывает. Рад, что вы не приняли приглашения, — меня уже мутит от всех этих дел.
— Что же, мы вольны уйти в любое время. Разумеется, Балуурн остается.
— Пойдемте…
Солнце по-прежнему пылало над головой, когда они вышли из хижины. Все приключение едва ли заняло больше получаса. Они не прошли по пыльной дороге и десяти метров, как Уолдо хрипло зашептал:
— Тот соскоб, который вы мне дали… Почему вы думаете, что они не обнаружат вашего святотатства?
— Черт возьми, не будьте таким уж конспиратором! Говорите нормально. Мы же обыкновенные туристы, правильно? Для того чтобы найти место, где я сделал надрез, понадобится лупа. К тому же я ковырнул один из наименее доступных трупов тот, что у самой стены. Пока у них действует табу на перемещение мумий, мы в безопасности.
— Ну что ж, должен признать, это редкая удача. Может быть, теперь мы наконец выясним, каким образом… Послушайте, вы же были там, когда женщина умерла! Вы что-нибудь видели?
Уставившись в землю, Кроуэлл сделал несколько шагов и только потом ответил:
— Я уже начал было спускаться, хотел незаметно улизнуть, будучи в полной уверенности, что мое присутствие нежелательно. А они просто подошли к ней, взглянули и… сказали, что все кончено. Каким бы способом они ни бальзамировали, они должны начать процедуру, пока тело еще не остыло.
Кроуэлл передернулся несмотря на жару.
— А они к ней даже не притронулись.
8
Кроуэлл умышленно пренебрег советом доктора Нормана и условился о встрече с послом в конце дня. Он надеялся, что к этому времени дипломат будет уже изрядно пьян.
Ему открыл поразительно красивый человек — аристократические черты лица, седые волосы, ниспадающие на широкие плечи.
— Посол Фиц-Джонс?
— Да… О, вы, должно быть, доктор Кроуэлл? Входите, входите…
Впечатления сильно пьяного человека он не производил.
Кроуэлл очутился в изысканно обставленной комнате. Часть мозга, принадлежавшая Отто, тут же определила стиль: американский провинциальный, конец двадцатого века. Если даже это подделка-все равно: одни только транспортные расходы страшно было вообразить.
Фиц- Джонс указал на бесформенное кожаное кресло, и Кроуэлл позволил мягкой обивке поглотить его тело.
— Разрешите налить вам чего-нибудь. Выбирайте: бренди с водой, бренди с содовой, бренди с соком, бренди со льдом, бренди с бренди или, может быть, — Фиц-Джонс заговорщически подмигнул, — немного бургундского, Шато-де-Ротшильд 23-го года?
— Бог мой! — Даже Кроуэлл знал, что собой представляет вино этого урожая.
— Каким-то образом, видимо, по ошибке, сюда забросили небольшой бочонок вместо ящика с иммиграционными бланками, в которых мы так сильно нуждаемся, — Фиц-Джонс сокрушенно покачал головой. — Такие вещи неизбежно распутствуют… ик, простите… сопутствуют нашим попыткам действовать в рамках межзвездного бюрократического порядка. Мы учимся приспосабливаться…
Кроуэлл пересмотрел свое прежнее мнение. Судя по всему, Фиц-Джонс «приспосабливался» уже целый день.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
