– Слышно что-нибудь от Сквозняка и Гробика?
– Пять минут назад подали сигнал, что продолжают «мотыжить поле». Раз так, значит, они где-то близко и тоже не проморгали эти ходячие «помехи».
Фройляйн Дорф не могла позволить себе выйти из роли потерявшей сына мамаши. И потому при виде любителей «сладостей» не пустилась наутек, а, напротив, сделала вид, что обрадовалась и поспешила к ним. Когда между ними оставалось шагов двадцать, она плюхнулась на колени и, жалобно возвысив голос, стала показывать мародерам кроссовок, умоляя их сказать, что они видели Рахима и что с ним все в порядке. Мародеры, не обращая внимания на ее причитания и не замеляя шага, продолжали идти ей навстречу. Один из них изобразил добродушную улыбку и начал что-то быстро говорить Зельме. Второй тоже улыбался, но помалкивал. И лишь его сверкающие похотливые глаза выдавали то, о чем он сейчас думает.
– Похоже, никакого Кальтера здесь нет, – рассудил Бледный. – Эти парни не таятся, и будь он в Лагунах, то не позволил бы им разгуливать по своей территории.
– Это еще ни о чем не говорит, – возразил я. – Не удивлюсь, если именно он подослал этих мародеров, чтобы они вынудили нас раскрыться. Раз так, то он выиграл. Один-ноль в его пользу.
– Вот старый хреносос! – выругался Бледный. – И почему, скажите на милость, его еще в отставку не спровадили?
– Оттого и не спровадили, что у таких стариков, как он, не песок из задницы сыплется, а ядреный порох. Поэтому они в итоге и сгорают на работе, а не умирают под капельницами в доме для престарелых ветеранов…
У нас еще был шанс, что насильники передумают обижать рехнувшуюся от горя женщину, но они оказались лишены моральных предрассудков. Влепив Зельме оплеуху, только что улыбавшийся ей араб повалил ее наземь. А его приятель вырвал у нее из руки кроссовок, как будто боялся, что в той спрятано оружие. Развлекаться прямо здесь, на грязном тротуаре, они, конечно, не собирались – вокруг было полным-полно пустых квартир с мягкими кроватями. Но прежде чем потащить туда добычу, второй мародер достал из кармана моток скотча и приготовился скрутить ей запястья, дабы она не размахивала руками.
Жертва пронзительно заверещала и, отбрыкиваясь, стала отползать в сторону. Первому насильнику пришлось прийти приятелю на подмогу. Он догнал Зельму и попытался прижать ее коленом к земле…
… И практически лишился этого самого колена, когда в него ударила пуля сорок пятого калибра.
Зельма Дорф была готова к любым неожиданностям. И припрятала под мешковатым хиджабом не только металлоискатель, но и компактный шестизарядный «кольт». Которым и воспользовалась, когда в этом возникла необходимость. Мародер с вырванной коленной чашечкой взмахнул руками, уронил автомат и, отлетев назад, плюхнулся набок. Его приятель аж подпрыгнул от неожиданности, однако мигом смекнул, что стряслось. Отшвырнув скотч, он схватил висевший на плече автомат. Однако, прежде чем его палец нажал на спусковой крючок, пистолет Зельмы бабахнул еще дважды, и в груди у насильника появились две дырки. Выпущенная им в падении очередь ушла в небо, а сам он грохнулся навзничь и больше не шевелился.
Рассекретившей себя Зельме было все еще опасно оставаться на открытом пространстве. И она, не долго думая, кошкой метнулась к ближайшему укрытию – нише в парапете набережной. Почти все это углубление занимала скамья, но под ней хватало места для того, чтобы фройляйн Дорф могла схорониться там от снайперского огня.
Парапет защищал ее не со всех направлений, а только с трех, но тут уж как повезет. С другой стороны, если Кальтер следил за разыгравшейся сценой через прицел снайперской винтовки, он уже мог бы пристрелить псевдоарабку с пистолетом. Только Безликий, где бы он ни залег, предпочитал не вмешиваться, руководствуясь лишь одному ему понятной логикой.
Араб с простреленным коленом был еще жив и мог доползти до своего автомата. Зельме было несложно его добить, но она лишь наблюдала из укрытия за тем, как кричит и корчится от боли незадачливый насильник. И не только потому, что ей это доставляло злорадное удовольствие. И Зельма, и мы ожидали, что будет дальше. Если этот человек нанят Кальтером, тот не оставит свидетеля в живых, ведь мы допросим раненого и выбьем из него информацию о его нанимателе. Оперативники ведомственного отдела «Мизантроп» таких проколов не допускают, потому что привычка подчищать за собой следы заложена в них на уровне инстинкта.
Спустя пару минут наша приманка была еще жива, хотя на месте Безликого я бы не стал затягивать с расправой над ней. Но даже если эти арабы действительно не связаны с Кальтером, нам все равно не помешает задать мародеру несколько вопросов, пока он не истек кровью. А также проверить, сколько меток появилось на металлоискателе фройляйн Дорф. Как знать, возможно то, что она до сих пор жива – есть не единственная наша сегодняшняя удача.
«Отбой поиска, – просигналил я ультразвуковой морзянкой всем нашим группам. – Общий сбор в квадрате Д-34. Группе прикрытия быть начеку – возможны еще гости. Передать Мамаше, пусть тоже отступает к месту сбора. Выполнять!».
– Больше никогда не стану заводить шашни с австриячками, – пообещал Бледный, складывая и упаковывая микрофон. – Кто бы мог подумать, что у них принято на грубые ласки отвечать не пощечиной, а пулей сорок пятого калибра. Не знаю, как Сквозняку, а мне такая традиция совсем не по нутру…
Глава 4
Человек, носивший когда-то в Ведомстве оперативный псевдоним «Кальтер» и числившийся в Списке Бодрствующих под номером один, столкнулся в Дубае с первой трудностью, какую ему не удалось преодолеть с ходу.
«Серый» не обманул. Оставленная им на металлоискателе метка – та, что находилась на карте Лагун, – действительно привела Безликого к пакалю. Вот только подобрать его не удалось. Золотистая пластинка была вмурована в парапет одной из набережных. И вмурована так основательно, что извлечь ее оттуда, не разбив гранитный блок, не представлялось возможным.
Как туда попала пакаль, уму непостижимо. Каких-либо следов, указывающих на то, что парапет долбили или сверлили, не наблюдалось. Похоже, пакаль просто взял и материализовался внутри блока и теперь напоминал обломок легендарного меча в камне, который вряд ли удалось бы вытащить даже королю Артуру.
У Кальтера, в отличие от Артура, имелась взрывчатка, способная разрушить не только гранитную глыбу, но и снести половину набережной. Однако в действительности он не мог употребить на это даже грамм взрывчатого вещества. Во-первых, боялся повредить ценный артефакт. Во-вторых, было жаль тратить на такой мелкий взрыв полноценный детонатор. А, в-третьих, если обломки расколотого блока плюхнутся в лагуну вместе с пакалем, за ним придется нырять на дно, в глубокую, грязную воду (лагуны соединялись с Дубайской бухтой, над которой свирепствовала буря) – занятие еще более муторное, чем долбление гранита вручную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
