Они будут каждый день молить меня о смерти и проклинать тебя за то, что с ними случилось.
— Для этого тебе надо сперва меня победить, — ухмыльнулся я, глядя на нахмурившегося монгола. — А этому не бывать.
Вместо ответа, Басан выхватил свой меч и бросился на меня. Одновременно с этим, он выпустил на волю своего духа, с которым уже через секунду сцепился Инь. Мне же пришлось спешно отскакивать в сторону, уворачиваясь от стремительного удара.
— Всё ещё что-то можешь? На что-то способен? — я продолжал «жалить» его словами.
В ответ раздался яростный рык, и Басан целиком окутался духовной энергией и словно ускорился. Его меч сверкал, словно молния. Я с трудом успевал парировать удар или увести его в сторону. Не то, чтобы я опасался пропустить удар, просто не хотел тратить на защиту духовную энергию. Мало ли, вдруг на нас нападёт очередной отряд защитников…
Мои когти и его клинок сталкивались снова и снова. Искры разлетались в разные стороны, а воздух гудел, разрезаемый оружием. Басан был силён, но его стиль был грубым, лишённым изящества. Он пытался задавить грубой силой. Смять, уничтожить, растоптать!
Я же сравнил бы себя с водой. Мои удары хоть и были не такими мощными, но попадали в самые уязвимые места. Духовная защита Басана держалась, не позволяя мне его ранить, но вечно она так не продержится.
— Ты думал, что сможешь победить меня? — крикнул я, отбивая очередной удар. — Из-за тебя погиб мой наставник!
— Одним ханьцем больше, одним меньше. Невелика потеря!
Его слова неожиданно меня разозли. То, что я пытался сделать с Басаном, произошло со мной. Я бросился на него, не обращая внимания на защиту, стремясь добраться до него, сбить защиту и вбить эти слова обратно ему в глотку.
Басан попытался воспользоваться тем, что я потерял над собой контроль. Серия ударов, которой он меня встретил, была достойна восхищения. Не будь моя защита настолько крепка, и я бы уже лежал на камнях, со сбитым духовным покровом, истекающий кровью из пары глубоких ран.
Но, к его сожалению, моя защита выстояла. Я же, наплевав на защиту напитал когти таким количеством духовной силы, что они аж светиться начали. А потом я ударил одновременно с двух рук.
Окутанные духовной энергией когти пробили и духовную защиту Басана, и его доспех. Всё произошло настолько внезапно, что он не успел толком среагировать.
— Ты проиграл, — сказал я, глядя на то, как из его глаз уходит жизнь. — Так будет с каждым, кто бросит мне вызов. Твоя смерть послужит уроком для тех, кто решит пойти против меня.
— Уб…уб… — попытался что-то сказать Басан, но у него не получалось. — Убить всех! — вдруг закричал он, окатив меня кровью изо рта.
Я прокрутил лезвия внутри его тела, чтобы у него не осталось ни единого шанса на выживание, после чего оттолкнул уже мёртвое тело в сторону и уставился на его бойцов. До последнего я надеялся, что они не станут выполнять последний приказ своего командира. Но… чего ожидать от дикарей?
Подбадривая себя громкими криками, монголы пошли в атаку, а мне пришлось снова погрузиться в кровавую круговерть битвы. Моей главной задачей было убить как можно больше врагов, прежде чем они доберутся до моих уставших воинов. Поэтому я крутился, резал, колол, прыгал из стороны в сторону, поливая монголов самыми грязными ругательствами, которые когда-либо слышал.
Меня захлестнуло яростью битвы настолько, что я перестал соображать, где я нахожусь. Всё, что у меня оставалось, это мысль о том, что надо убить как можно больше врагов. Думаю, в этом моём состоянии виноват Инь, который не отставал от меня, уничтожая всех вражеских духов, которые пытались вступить с ним в бой. И ведь он умудрялся ещё и поглощать их тела, не отрываясь от сражений!
В себя я пришёл, когда осознал, что вот уже почти минуту на меня никто не нападает, в попытках убить или хотя бы сбить на землю. Кровавая пелена перед глазами начала рассеиваться, и моему взгляду предстали сотни трупов, как вражеских бойцов, так и моих. Вся улица была завалена ими. Да я сам сейчас стоял не на камне, а на чьей-то руке!
Увиденное меня отрезвило, и я постарался найти чистый участок брусчатки. В процессе я с горечью осознавал, что своим последним приказом Басан сильно всех подставил.
— Ян! — раздался окрик Акамира. — Ты там живой? Пришёл в себя?
— А? Да, всё в порядке. Сколько сбежало?
— Ни одного, — с какой-то непонятной интонацией ответил приятель. — Они пытались, под конец, но ты не дал им этого сделать. Не помнишь что ли? Ты точно в порядке?
— Точно, — кивнул я.
— Тебе бы отдохнуть. Пойдём! Я распоряжусь, чтобы бойцы собрали трофеи и оттащили наших убитых поближе к особняку.
— А вдруг кто-то ещё нападёт?
— Давай, пойдём! Тебе бы как минимум надо помыться. Ты весь в крови, с головы до пят. Пусти тебя такого сейчас по городу, и половина жителей помрёт от страха.
Я провёл рукой по лицу и посмотрел на ладонь. Она действительно была вся в крови, как и моя одежда. Даже во рту ощущался мерзкий железный привкус. А ведь пока Акамир не сказал, я ничего даже не чувствовал. Он прав, мне надо срочно всё это с себя смыть!
* * *
Вечер и ночь мы провели в этом особняке. За это время, двое целителей смогли привести в чувство и поставить на ноги несколько десятков бойцов. Ещё почти столько же не пережили эту ночь. Слишком сильными оказались раны. Слишком мало сил было у целителей, которые и так работали на износ. Третий «змей», обладающий таким нужным сейчас навыком, сам лежал в стороне от остальных и боролся за свою жизнь.
Ночью штурм не прекратился. Более того, монголы даже возобновили обстрел города, из-за чего, ночное небо, время от времени, разрезали огненные снаряды, которые летели куда-то в центр города.
Вся территория вокруг особняка была зачищена от всех, кто бы мог представлять хоть какую-то угрозу. Несколько раз происходили стычки с защитниками города, как солдатами, так и бойцами различных кланов. В случае, если отряд был небольшим, его полностью уничтожали, забирая трофеи. Если же вражеских воинов было больше, чем наших, то мои бойцы отступали и заманивали их в ловушки, где врагов заливали огнём из огненных копий, коих у бывших
