Читаем без скачивания Манускрипт дьявола - Елена Михалкова

Одна монета была блестящей, как будто ее совсем недавно чистили, вторая – тусклой. Подумав, Арефьев протянул Тошке первую:

– Держи. Эта будет твоя.

Она сперва не поняла, потом захлопала ресницами:

– Ты что, Макс, с ума сошел?! Правильно Леха сказал – они же кучу денег стоят!

– Какая разница? Это клад! Втроем искали – значит, делим на троих. Все по справедливости.

Лешка замер, зажав свою в кулаке:

– Ты чего, в самом деле хочешь каждому по монете?

Максим похлопал его по плечу:

– Бери, не сомневайся!

– Спасибо, Макс! Слышишь, Куликова – вот что значит настоящий друг! Еще не знает, за сколько эту денежку толкнуть можно – а все равно отдает!

– Дурак ты, – беззлобно отозвалась Тошка. – При чем здесь «толкнуть»? Она не из-за этого ценная…

– А из-за чего?

– Из-за нас, – туманно ответила Тошка.

Максим бросил на нее быстрый взгляд – ему показалось, что он понял, о чем она говорит. Ему снова стало радостно – как тогда, когда они сидели у реки, – и он рассмеялся, сам не зная чему. Затем высоко подкинул свою монету, и она сверкнула, переворачиваясь, словно золотая рыбка, выпрыгнувшая из воды.

Сергей позвонил, когда Илюшин разговаривал с Алексеем Баренцевым.

– Соседи ничего не слышали – деловито сказал Бабкин, – но ее видели дети из соседнего дома. Куликова выходила из подъезда в сопровождении двух мужчин. Они говорят, что ее силком посадили в машину темно-синего цвета, но марку ребятишки не разглядели.

– Во сколько это было?

– Приблизительно в два, точнее никто из них сказать не может.

– Достаточно и этого. Почему ты уверен, что это была именно Куликова? Может быть, они видели другую женщину?

– Уверен. Она помогала раскрашивать детскую площадку в соседнем дворе, дети запомнили ее как тетеньку, которая рисует крылатых бегемотов. Да и описывают они ее верно.

– Как выглядели мужчины?

– Дети стояли далеко и не разглядели. Похоже, оба средних лет, русские. Больше ничего. Даже цвет волос не могут назвать.

– Ясно. Что еще?

– Снимки я сделал, сейчас с оперативником поговорю – и к тебе.

Илюшин убрал телефон, постоял в задумчивости и вернулся в комнату, где ждал Баренцев.

Это был крепкий белобрысый парень, старательно пытавшийся казаться проще, чем есть на самом деле. Вид его словно говорил о том, что вот он весь как на ладони: незамысловатый Иванушка-дурачок. Разве что не сидит на печи, а своими руками кует себе счастье. Макар и прежде наблюдал похожий типаж и знал, что эта маска надета не для общения с ним, а используется повседневно – для удобства. С дурачка какой спрос?

Почти ничего нового из разговора с Баренцевым Макар не вынес, и это его сердило. Друг молодой женщины должен знать о ней куда больше, чем ее отец. Но Баренцев либо не знал, либо что-то скрывал.

В то же время он казался не на шутку обеспокоенным исчезновением Наташи. О том, что парень серьезно отнесся к произошедшему, говорила и поспешность, с которой он появился у Илюшина.

– Честно – сразу все дела бросил, к тебе рванул, – говорил он, поглядывая на Макара прищуренными голубыми глазами. – Может, чем помогу. Я не знаю – ты, может, не думаешь, что нужно тревогу вот так сразу бить… Но Тоха не могла бы уйти и отцу не позвонить. Она знает, как он над ней трясется.

– У нее умерла мать, верно?

– В аварии разбилась, когда Тошке всего четыре года было. Аркадий Ильич один ее воспитывал, даже бабушек-дедушек у них не было. У нас в школе Тошку некоторые считали странной, говорили, что она с прибабахом. Посмотрел бы я на них, если б они без матери остались в четыре-то года!

– Кто мог желать ей зла? – спросил Илюшин. – Знаешь таких людей?

Баренцев отрицательно качнул головой:

– Тошка – она безвредная. Маленькая, умная и смешная. Никому не вредит, гадостей не делает. Мужиков у знакомых теток не отбивает. У таких людей врагов нет.

«У таких людей врагов нет, – повторил про себя Илюшин. – А кто тогда были те двое, посадившие ее в темно-синюю машину?»

Вопрос за вопросом – друзья, знакомые, любовные связи, работа… Баренцев отвечал коротко, иногда надолго задумываясь, но в его ответах не было ничего, за что Макар мог бы зацепиться. У Илюшина сложилось впечатление, что парень не так часто общался с пропавшей, чтобы быть осведомленным обо всех сторонах ее жизни. Пожалуй, Наташа Куликова и Алексей Баренцев остались не друзьями, а всего лишь приятелями. То же самое сказал Аркадий Куликов и об отношениях своей дочери с Максимом Арефьевым.

Вспомнив о нем, Макар тут же задал вопрос Баренцеву. Тот помрачнел:

– У Макса телефон не отвечает. Я ему первым делом позвонил после разговора с Аркадием Ильичом. Не нравится мне это…

– Почему? Где он сейчас?

– Отправился в дальнее Подмосковье… черт, как его… название забыл! Кажется, Шаболино. У него там очередной клад.

– Что значит «очередной клад»? – насторожился Илюшин.

– А вы не знаете? У Макса хобби такое – клады искать. С детства еще пошло. Вам, наверное, с его отцом поговорить надо – в смысле, с отчимом, дядей Борей. Он лучше меня об этом знает. Или с дядей Сашей – это его родной дядюшка. Правда, у Макса с ним отношения не так, чтобы очень… Но Александр Сергеевич мужик головастый, может, чего подскажет. Да, и не обращайте внимания, если он на вас букой станет смотреть. Дядя Саша – директор местного интерната для трудных подростков. Сами понимаете – профессиональная деформация, штука такая…

Вернувшийся Бабкин сбросил в прихожей куртку, протопал в гостиную и выложил на стол фотоаппарат.

– Отснято в лучшем виде. А во всем остальном – полный швах.

– В каком смысле?

Сергей плюхнулся в любимое синее кресло Илюшина, игнорируя негодующий взгляд Макара.

– Я говорил с оперативником, который работает по этому делу. Нормальный попался парень, вменяемый. Он мне кое-что рассказал. Так вот, промахнулся я с предположением о камерах. Оказывается, их нет ни в подъезде, ни на доме – нигде! Дом старый, район еще старее, прогресс до них пока не дошел. Ближайшая камера висит на перекрестке, но там есть объездная дорога, не попадающая в поле видимости, и по ней, очевидно, машина и уехала.

– То есть данных с этой камеры нет, – протянул Макар.

– Есть, но темно-синей машины не видно. На всякий случай этот опер, Вадим, отрабатывает и другие темные машины, но за три часа их проехало от силы штук двадцать, не больше. А то и меньше. В общем, записей нет, отпечатков нет, свидетелей нормальных – нет… Повезло тем, кто увел Куликову. А что у тебя?

– На редкость малосодержательный у меня вышел разговор, – с досадой сказал Илюшин. – Разве что появилась новая информация о втором друге пропавшей, Арефьеве.

Он повторил напарнику рассказ Алексея, и Сергей присвистнул:

– Ну и компания у них подобралась! Одна бьется над шифрами, другой ищет клады… Боюсь даже предполагать, чем занимается третий их приятель. Баренцев, да? Исследует в одиночку северные моря?

– У него все прозаичнее: небольшой бизнес. Продает спортивное питание.

– А-а, ясно. Слушай, давай у него купим пару банок! Они здоровенные бывают, по десять кило.

– Для какой цели?

– Тебя откормим. Ты на этом порошке будешь расти как на дрожжах!

– Нет, спасибо, заботливый ты мой, – отказался Макар. – Я уж лучше мяса поем. Показывай снимки.

Сидя перед экраном ноутбука, Илюшин перелистывал фотографии, внимательно разглядывая каждую. В соседней комнате Бабкин уточнял у отца Куликовой, не появлялись ли у его дочери в последнее время новые друзья.

– Аркадий Ильич, я понимаю, не волнуйтесь так, пожалуйста, – донеслось до Макара.

Илюшин вскочил и заглянул в соседнюю комнату.

– Спроси, нет ли у него недавних фотографий из квартиры дочери, – попросил он.

– Аркадий Ильич! Да, секундочку… Нет ли у вас недавних фотографий, сделанных в Наташиной квартире? Ага… Понял.

Бабкин зажал рукой трубку и спросил:

– Двухнедельной давности пойдут?

– Конечно.

– Да, Аркадий Ильич, присылайте, – сказал Сергей, убрав ладонь. – Запишите е-мэйл…

Он вернулся в комнату, где Макар вновь сидел, разглядывая снимки, на которых со строчками соседствовали странные изображения растений и людей.

– Сейчас Куликов пришлет снимки. А зачем они тебе?

– Пришлет – тогда увидим, – рассеянно отозвался Макар, включая принтер.

– Ладно… Тогда скажи, каков у нас дальнейший план действий.

– Это зависит от того, чем в ближайшее время станет заниматься следственная группа, которая ведет дело Куликовой. Я правильно понимаю, что ее должны создать?

– Думаю, да. Теперь появились неоспоримые доказательства того, что девушку увезли силой, так что есть все основания для квалификации по статье «Похищение человека». А это, ты знаешь, уже серьезно…

– С чего начнет следователь?

– С отработки связей, – не задумываясь, ответил Бабкин. – Опрос свидетелей они уже провели, записи с камеры отсмотрели, значит, будут шерстить народ. Все контакты, новые знакомства, все люди, появившиеся недавно в ее окружении, – всех их будут проверять. Были ли изменения в поведении, не получала ли писем, что делала в социальных сетях… Одновременно станут проводить технические мероприятия.