Читаем без скачивания Наемный бог - Владимир Леви

Я здесь дежурю неотлучно, мой Друг, и это очень скучно, но в пику злому естеству с нездешней легкостью живу и в нашем ведомстве хреновом учусь свободным быть и новым.

Вхожу спросонья в кабинет, как солнце в общество планет, взирая ласково и строго…

— Вы первый заместитель Бога, — заметил Игрек, новый русский, — как переносите нагрузки?..

— Да так…

— Наверно, жить вам сложно, нужна большая сила воли, чтобы не екнуться… А можно гипнозиком — от алкоголя?..

— Смотря кого… И суть какая… Как вникнуть… Было бы желанье…

— Ага… (Решил, что я вникаю в его карманов содержанье.)

— Вам проведу сеанс как брату, на всю катушку, без подвоха, за символическую плату, но при развязе будет плохо, предупреждаю… А?.. Согласны?

— Э-э… Я подумаю… Нельзя ли найти подход не столь опасный? Вы сами так же завязали?..

— Я — по-другому. Алкоголик бывает разный — нужно просто найти свой жанр.

Мой жребий горек: я жертва личностного роста и свой це два аш пять о аш задвинул на седьмой этаж:…

Поверил: не туфта. Проникся. Я вырубил его. Он спал, разинув рот, как бегемот, но не храпел. Сияла фикса. В конце сеанса будто стригся и пел… Сухой — девятый год. Спасен. Алкаш был густопсовый.

А я в компании веселой, как прежде, радостно грущу, одну-другую пропущу, и за дела…

Треть своего врачебного стажа я там отслужил.

Ностальгирую: сумасшедший дом - самое спокойное место на земле после кладбища.

Не шучу нисколько. В заведении сем любая неожиданность ожидаема, это и успокаивает, живешь будто в море…

А какие здесь интересные люди, бог мой, где еще таких встретишь?

Кто-то (может, и я) сказал, что психоз — это сквозняк в коридоре меж адом и раем, дует то туда, то сюда…

Глава 3. Полет над гнездом старушки

Экскурсия в непрошедшее прошлое

К стапятидесятилетию со дня рождения гениального психиатра, исследователя и гуманиста Сергея Сергеевича Корсакова

Богиня Афина покарала Аякса за непочтительность, лишив его разума. В ярости кидался герой на стада баранов, воображая, что перед ним враги. Потом, очнувшись, настолько был угнетен происшедшим, что покончил с собой, бросившись на собственный меч…

Человечество помнит о психических заболеваниях с тех пор, как помнит себя. Первые воспоминания относятся к царствующим особам. Вот вавилонский Навуходоносор, грозный завоеватель, бич древних израильтян, типичнейший шизофреник. Лишившись разума, вообразил себя жвачным животным: "скитался как вол, опустив голову, по пастбищам; одичал, весь оброс и питался травой".

Вот повелитель самих израильтян, громила и красавец Саул. Некий злой дух (возможно, разновидность эпилепсии) повергал его в страшную тоску и припадки беспамятства и безумного гнева. Швырял копье в кого попадя… Помогала лишь музыка — игра на кифаре с пением ("Я говорю тебе: я слёз хочу, певец. Иль разорвется грудь от муки…") — а пел и играл ему в бытность пастухом царь будущий, скинувший его вскоре с трона — псалмопевец Давид, предок Иисуса Христа.

Музиатры эти неоднозначный народ…

Скажи мне, что ты пьешь, а я скажу тебе, куда у тебя крыша уедет.

Царь спартанцев, звероподобный гигант Клеомен, после утомительного путешествия через горные перевалы вдруг помешался, начал вопить, что кругом враги, что боги погибли, что спасет родину только он, если съест печень своего брата… Его посадили в колодки. Спартанцы считали, что заболел он от пьянства.

Попытки естественнонаучного объяснения умопомешательства начались с тех же древних времен, когда причины его приписывались влияниям сверхъестественным — разным богам и духам, ангелам и чертям.

Отец медицины Гиппократ, не отрицая влияния духов, склонялся к мнению, что главное все же — состав тела и его перемены, происходящие от питания и питья, а также от настроений, создаваемых житейскими событиями и врожденными склонностями.

В одной из своих записок Гиппократ определил самый существенный признак психического расстройства: это то состояние, при котором очевидность на человека не действует, никакие здравые доводы не имеют силы.

А полумифический дедушка Эскулап утверждал, что для состояния духа, помимо благоволения богов, важно, чем человек дышит и на чем спит. Важно так же, с кем спит, с кем ест и проводит досуг.

Осторожнее с Благотворительностью

Первая в мире больница с отделением для душевнобольных была открыта арабами в Каире в середине девятого века. Благочестивый эмир каждую субботу ездил туда навещать пациентов, кормил их с руки, как зверюшек.

Ни одно доброе дело безнаказанным не остается: некий больной, с виду тихий, попросил эмира подарить ему самое большое яблоко из своего сада. Эмир принес громадное яблоко величиной с человеческую голову. Больной взял яблоко и изо всех сил запустил им в голову своего покровителя. Тяжкое сотрясение мозга. Больше эмир к пациентам не ездил.

Психотропные розги. Палочка-выручалочка

В Европе первые заведения для поврежденных духом стали появляться с одиннадцатого века. Одним из древнейших был приют для горюющих в итальянском городе Салерно. Сюда собирались из разных мест люди вменяемые, но мучимые невыносимой тоской, — те, кто не мог забыть умерших близких.

Помогали им музыкой, песнопениями и молитвами, а также коронным лечебным блюдом — свиным сердцем, нафаршированным целебными травами.

Средства иного рода использовались для воздействия на менее управляемых.

Века с четырнадцатого по восемнадцатый чем только не лечили психотиков: помещение в темницу с голодными крысами, принудительное стояние по нескольку дней подряд, принудительная бессонница, кожаные маски с шипами, намордники, пропитанные солью, смолой и перцем; круговые качели и специальные вращательные машины по типу вестибулотренажеров для космонавтов — вращение в них люди здоровые выдерживали около двух минут, а психбольные — до десяти и более.

Сбрасывали с большой высоты в холодную воду, лили с такой же высоты воду на голову, по пятьдесят ведер сразу, давали огромные дозы рвотных и слабительных, окунали в кипяток, в нечистоты, в собственную мочу…

Не было границ полету фантазии и в изобретении разного рода смирительных рубашек, камзолов, жилетов, смирительной обуви, смирительных кроватей, смирительных кальсон, смирительных стульев…

Ну и конечно, особо разгуливались садистические благодетели (они всегда и повсюду находят себе социальные ниши и общественно санкционируемых жертв) по части усовершенствования пыточно-ударных орудий.

Палка для умалишенного, требовал высокопоставленный попечитель дурдома на юге Франции, должна быть с утолщенным зазубренным наконечником, чтобы каждый удар поддевал кусок кожи — так быстрее наступит долгожданное исцеление. Плетка — не какая-нибудь, а с большим числом острых железных бляшек. Розги — гибкие и свистящие, хорошо вымоченные.

"Палка заставляет помешанных снова почувствовать связь с внешним миром, — писал известный немецкий мыслитель и эссеист Георг Курт Лихтенберг, считающийся и по сей день либералом и гуманистом, — или, по крайности, отключает от него так основательно, чтобы и мир, и умалишенный смогли отдохнуть друг от друга…"

Палочка-вырубалочка. Роль таковой всего через век-другой будут исполнять электрошоки, инсулин-шоки и химия — нейролептики и транквилизаторы.

Ее обугленная тушка наводит на прохожих страха

Особо ревностно заботилась о душевнобольных церковь. Католики и протестанты соревновались в гуманности.

"Все умалишенные повреждены в рассудке чертом, — заявлял Мартин Лютер. — Если же врачи приписывают такого рода болезни причинам естественным, то это потому, что они не понимают, до какой степени всемогущ и коварен черт. Всех этих помешанных, не разбираясь с ними попусту, необходимо без промедления казнить страшной смертью; я сам бы, собственными руками, охотно сжигал их на кострах…"

Это и делалось в массовых масштабах во времена инквизиции. Как и до того, и потом, в других местах, во времена сущностно сходные, в сталинские, например, — психбольные активничали сразу с обеих сторон: и в качестве доносчиков-обвинителей, и в качестве жертв, и невольных, и добровольных.

Одна старушка в Германии покаялась в том, что, будучи ведьмой, наслала на своих мирных сограждан 1565 ураганов, 128 раз преднамеренно производила морозы, губившие урожаи, и в немеренном количестве — порчу на детей и скотину.

С большим аппетитом сограждане сожгли бабульку живьем; долго она дымилась на медленном огне, не переставая признаваться все в новых злодействах.

Очень многие в те времена объявляли, и не только под пытками, что находятся в деловых или половых отношениях с бесами, демонами, чертями или даже с самим дьяволом, сатаной. Казнили за это не всех — некоторых просто сажали в тюрьму или отпускали, взяв подписку о прекращении отношений. Монтень, современник инквизиции, писал о ведьмах и колдунах: "Эти люди представляются мне скорее сумасшедшими, чем виновными в чем-нибудь. Но до чего высоко нужно ставить собственное мнение, чтобы решиться сжечь человека живьем…"