наклоняется и осторожно целует меня, даже не целует, а лишь прикасается легко-легко. Я закрываю глаза и едва шевелю губами, чтобы ему ответить. Потом он проводит по моим губам кончиком языка, у меня подкашиваются ноги, перехватывает дыхание.
Со мной происходит что-то невероятное, хочется быть к нему ближе, обнять его за шею, притянуть к себе — притиснуться и замереть. Рай касается языком моей щеки, виска и мочки уха, еще немного и я сознание потеряю или у меня из груди выпрыгнет сердце. Прямо ему на грудь и уже там будет биться за нас обоих.
— У тебя есть с собой ручка и лист бумаги? — хрипло спрашивает он.
— За-а-зачем?
Похоже, я напрочь потеряла способность разумно соображать.
— Мне нужно твое письменное разрешение, ты забыла?
И тут меня словно окатило холодной волной, я резко дернулась из его рук, но он только прижал меня крепче и начал тяжело дышать в самое ухо:
— Тш-ш-ш, тихо, тихо, не сердись… я помню, тебя сейчас нельзя трогать, я понимаю… а ты мне нужна… очень нужна… мне невыносимо трудно быть с тобой рядом и не прикасаться к тебе, маленькая моя.
Я еще немного посопротивлялась для приличия и затихла. Рай взял меня на руки и отнес в дом, словно маленькую несмышленую девочку. А мне ведь уже двадцать четыре «с хвостиком» и даже был небольшой любовный опыт. Вспоминать стыдно наши отношения с Олегом. Нелепое, пустое кино.
Конец страницы
* * *
Дома… ну, придется теперь называть домом большой пустой коттедж, мы еще долго разговаривали, лежа на кровати. Если честно, болтала-то я, а Рай просто слушал и иногда соглашался. Я пересказывала ему содержание книги Николая Никонова «След рыси». По-моему мнению, за эту книгу автору должны были дать Нобелевскую премию по литературе, так проникновенно и мудро написано о самом важном — об экологии души человеческой, никак не меньше.
Для меня в той книге самый печальный эпизод, когда одинокий самец рыси искал весной свою самку. Они вместе и не жили, «девочка» — рысь была самостоятельной и немного капризной, встречалась с другом только когда ее захлестывали особенные весенние желания. Пара гуляла вместе две недели, а потом «девочка» опять исчезала и бродила где-то сама по себе. И так продолжалось несколько лет.
А в ту последнюю весну самка не откликнулась на страстный зов «мальчика». Он долго и мучительно искал ее по всему лесу, а потом уловил запах ее крови и страха возле какого-то пня и попал в капкан — это была тщательно продуманная ловушка. Самку убил охотник, потому что шкурки рыси резко взлетели в цене на международных меховых биржах.
Лишившись двух суставов на передней лапе, молодой самец с большим трудом смог убежать от браконьера, и потом, пробираясь на другой конец леса, горько страдал от боли и тоски по «возлюбленной». Других кошек в округе не было — их вообще мало осталось в той местности, он был так одинок.
Автор описывал все переживания и муки зверя совершенно по-человечески и мне до слез было жаль рыжего хищника, столь редкого в наши дни. Повесть закончилась грустно, рысь все же застрелили ради забавы в лесу.
Зачем я выбрала эту историю для Рая? Не знаю, просто что-то нахлынуло — ночь, сосны под звездной крышей, теплое плечо друга. Он слушал молча, в темноте я не видела выражение его лица. И чтобы понять, как он реагирует на мои слова, я отняла голову от его груди, на которой уютно устроилась, и посмотрела в упор. Рай тяжело вздохнул, приподнял меня повыше и поцеловал в подбородок.
Я, конечно, сразу ответила ему, тоже поцеловала в подбородок, зарастающий колючей рыжей щетиной. И потом еще раз прямо в губы… по-дружески, насколько такое возможно.
Рай отстранил меня, сел на постель и скомандовал:
— Тебе пора спать. Я еще погуляю немного дома и тоже приду. Не жди меня, засыпай.
— Мне одной страшно! Не уходи, пожалуйста.
— Я буду рядом. А когда я рядом, с тобой не случится ничего плохого.
— Ты всегда будешь рядом? — уточнила я.
— Всегда. Обещаю. А сейчас спи!
Он уже собрался уходить, но мне в голову пришла одна неприятная мысль, и я не удержалась от вопроса.
— Рай… можно я тебя спрошу, только ответь честно — тебе Лилия понравилась?
— Она бабенка видная, но ершистая. Мягко стелет, жестко спать. И у меня есть ты. Я тебя выбрал. Не волнуйся.
А разве я собиралась волноваться? Я же просто так спросила, из спортивного интереса. И как я могла подумать, что он сейчас пойдет к ней? И если бы даже пошел, честно меня предупредил. Я была уверена, Рай не станет врать.
Не знаю, сколько еще он исследовал территорию вокруг дома, я быстро и крепко заснула, а утром обнаружила его спящим на соседней кровати прямо в одежде. Наверно, так устал, что не захотел подниматься на второй этаж.
Глава 7. Соперница
Поначалу мне все нравилось в «Северном». За пару дней я привыкла к неторопливому ритму сельской жизни, полюбила прогулки у озера, каждое утро приветствовала лодки у маленького причала, махала рукой чайкам, а после обеда бродила по чистому лесу у лагеря — ни одной брошенной бутылки или пакета не встретится, только ягоды костяники да разноцветные сыроежки — бледно-розовые, фиолетовые, нежно-зеленые.
Последние вполне могли оказаться поганками, но я же не планировала их собирать. Андреич сказал, до серьезных грибов вроде белых или маслят еще не пришло время. Недельку-другую придется обождать.
Никто не лез к нам с расспросами, мы с Раем были предоставлены сами себе и от вынужденного безделья непременно должны были сблизиться. Однако он не спешил делиться личными тайнами, все мои попытки узнать больше о его заграничной жизни провалились.
Зато мою-то простую историю Рай слово за словом потихоньку вытянул, я не умею долго молчать, а слушатель из него получился отличный. Особенно в полумраке тихой комнаты, когда за окном накрапывает дождь, а бергамотовый чай располагает к откровенности.
Дождавшись, пока я усну, Рай покидал дом и отправлялся на свой лесной обход, как полушутя он пояснял утром. Каждый раз после его ночных прогулок у меня на столике появлялся новый сувенир — то узорчатый лист папоротника, то несколько пестрых перьев, перевязанных стебельком — «тетерка обронила», то букетик цветов — желтых, невзрачных или голубеньких, даже названий не знаю, просто очень приятно было его внимание. Правда, сегодня я отругала Рая за очередной подарок, умудрился сорвать сибирскую орхидею — любку двулистную.
Это редкое растение, оно даже
