Читаем без скачивания Ответ Империи - Олег Измеров

– Очень приятно… Ну, я не гений, всего лишь компьютерщик. А вы из Прибалтики?

– Мои корни в Риге. Не доводилось приезжать на отдых?

– Доводилось по делам. Красивый город, и люди в нем красивые.

– О, это уже комплимент! Но Брянск – тоже красивый город для красивых людей. Очень много зелени, в нем ходишь как в парке. Особенно удивило, что во всех скверах, на главных улицах и даже на заводских аллеях посажены розы. Жаль, что уже осень.

– В осени у нас тоже есть своя красота…

– А я, пока идет эта ваша королева Дефрагментация, принесу чай, – засуетился Егор Николаевич. Виктор пробовал отказаться, но старик со словами «И слышать ничего не хочу» исчез в направлении кухни.

– Не отказывайтесь, – шепнула Инга, чуть наклонившись к уху Виктора, – без чая он никого не отпустит.

– Хорошо, – так же тихо ответил Виктор.

– Кстати, вы в курсе, что завтра вечером на эстраде в «Соловьях» в честь Дня города соберется старый состав «Стожар»? И Черняков будет.

– Этот, который ударные?

– Да.

– Дождя не будет – обязательно надо сходить.

– Не будет, я по сети посмотрела. Я тоже там буду. Они собираются сделать программу в стиле ретро. Теперь у нас в Союзе мейнстрим – ретро, симфо-рок, джаз-рок и авторская. Ну и, конечно, наш любимый психогигиенический музон для предприятий, учреждений, универмагов, вокзалов, парикмахерских, пляжей, подземных переходов и прочих мест общественного пользования. Звуковой дезодорант.

– А андеграунд – итальянская опера?

– Ага, опера… Вы же знаете, что на компактах переписывают. Розовая безвкусица, слащавая подделка под европейскую эстраду, одно слово – «попса». Молодежь хочет отличаться от родителей, слушавших Ван Хэйлена и «Скорпионс». А знаете, что теперь еще и попса под совмузыку тридцатых – пятидесятых? «Ударницы фабрики с танкистами встречаются, населения прирост в итоге получается»… Не антисоветчина, поэтому админы и не смотрят. Хотя, может, я неправа. Становлюсь ворчливой старухой.

– Все психологи советуют разговор за чашкой чая!

Егор Николаевич вкатил в кабинет столик, на котором стояли три чайных прибора и тарелка с песочным пирожным в виде кружочков, украшенных безе, масляным кремом и мармеладом. Виктор из вежливости взял одно.

При Инге разговор ушел от скользких тем. Пока шла дефрагментация, они еще немного посидели, обсудили глобальное потепление, открытие в Москве нового здания музея Константина Васильева и раскритиковали мелодраматизм игры Ди Каприо. Инга отдала Мозинцеву какую-то книгу и попросила другую; перед уходом она напомнила Виктору: «Так не забудьте: в шесть на Кургане!» Когда она ушла, а программа закончила сметать блоки на винте в удобные кучки, чтобы меньше заставлять бегать головку по секторам, Виктор сказал:

– Ну вот, пока все, завтра я узнаю в фирме, есть ли такая импортная оперативка на вашу материнку, и как ее достать, если это возможно.

– Не знаю даже, как вас благодарить-то… Знаете, без этой штуки сейчас – как в Находке… Вот возьмите. – И он попытался сунуть Виктору четвертной. Виктор заметил на правой руке его, на тыльной стороне, большие шрамы, словно от давнего ожога.

«Нетрудовые доходы? А за это сейчас что?»

– Нет, что вы, в самом деле, не надо, у нас с этим строго. Вот распишитесь тут, пожалуйста, только за вызов, безналичным нам перечислят.

– Но как же? Вы же сидели тут в личное время, могли бы там в библиотеку сходить или еще куда… Берите, берите.

– Нет, и не просите, пожалуйста.

– Ну как же… А, вот, – и он вытащил из шкафа плоскую бутылку коньяка, – хороший, КВВК.

– Нет-нет, ни в коем случае. Тем более что не употребляю.

– Ну что мне с вами делать? Ладно, я потом придумаю, как вас отблагодарить. Иное не в моих принципах, тем более что я, знаете, чувствую, что вы – человек хороший.

– Да ладно, не беспокойтесь. Я только выполняю свою работу.

– Ну, это вы немного зря. Вот на Западе есть такой ученый, Хаббард, он считает, что ум дан человеку, чтобы изобрести новые способы выжить. Что значит, когда хорошего человека чем-то вознаграждают? Это называется третья динамика. Чтобы выживали кто? Хорошие. Так что предлагают – пользуйтесь.

Глава 11

Утомленные стронцием

На улице вновь моросил дождик – мелкий, занудный, такой, что и студит, и зонт открывать лень. На листьях каштанов накапливались тяжелые капли и, срываясь, шлепались в лужи. До Виктора дошло, что он, вообще говоря, сегодня и не обедал, а только ел торт в обеденный перерыв.

«В гастроном надо заскочить, может, какой полуфабрикат есть. Только в какой из – у универмага или ниже по Фокина, за книжным? Ладно, разберемся, а сейчас надо рвануть на вокзал в камеру хранения, пока этих артефактов из будущего кто-нибудь не приметил».

Фонтан в сквере на площади Маркса, испытавший в период родовых мук отголоски увлечения в СССР послехрущевским поп-артом и воплощенный в виде замысловатого, отделанного мозаикой бетонного бассейна, украшенного островком и гротом из строительной щебенки, был отремонтирован и основательно прокачан. Вверх били мощные струи, управляемые электроникой, и цветомузыкальная подсветка, уже включенная, несмотря на раннее время, плавно переливалась в такт Ласту. Не хватало только лазерного шоу.

«А что такое сейчас в Находке? – внезапно всплыло в мозгу Виктора. – Он сказал – без компа как в Находке. Стоп-стоп… Может, он сказал – как на ходке? На бывшего моряка чего-то непохож. Кто же вы, доктор Зорге, а? Это у нас теперь любая домохозяйка шпарит, как с зоны не вылезала, – точно так же, как в конце пятидесятых шпарила канцеляритом из «Правды». Тогда – газеты, собрания, радио, теперь – сериалы, интернет и корпоративная этика. А тут другой рашн спик. Тут типа позднесовковый приличных людей… ну, малость еще повыглаженный. Шрам на руке – выведенная наколка? Сидел? По уголовной? Зачем так сказал? Такие обычно за базаром следят. Проверял, не в бегах ли? И как? Проверил?..»

Асфальт под ногами пошел вниз – площадь Маркса осталась позади, впереди был бульвар Гагарина и Потемкинская лестница. Забор Винного Замка был завешан длинным панно на тему великого княжеского прошлого: Роман Старый с иконой в руках основывал Свенский монастырь, крестьяне жали рожь, плотники строили, гончары вертели круги, женщины качали в люльках младенцев, и все это охраняла княжеская дружина.

– Привет! Чего мимо проходишь, не узнаешь?

Виктор обернулся. Перед ним стоял его однокурсник Юра Смоковский. Ну, такой, каким он был лет десять назад, пузо поменьше.

«Черт! И ведь просто так бродишь в нашей реальности – не наткнешься, а тут… Сказать, что я – это я? Или что не я? Узнал я его или не узнал?»

– Здравствуйте, – с улыбкой ответил Виктор. Из всех вариантов ответа этот был самым нейтральным.

– Простите… Вы случайно Еремина не знаете?

– Вы знаете, я тоже Еремин и тоже, представьте, Виктор Сергеевич. И говорят, даже похож очень.

– Извините… Никогда бы не подумал, что так бывает. Вы его родственник?

– Ну, если считать, что все мы друг другу в какой-то степени родственники… А вы Смоковский Юрий?

– Да. Вы тоже эту фотку в «Брянском рабочем» в сети смотрели? Что про рекорд нашего «тэмушки» с вентильно-индукторным? На Брянске-втором, на горке?

– Ну, дык… Не каждый день такие победы!

– Да уж. Теперь пол-Брянска узнает. Вы Витьку… ну, Виктора Сергеевича часто видите?

«Каждый день в зеркале».

– Не поверите, но – ни разу не встречал.

– Если встретите, то будьте добры, передайте привет от Юры и Али. Так и скажите. Ну, вы если его увидите, вы его узнаете, наверное.

– Обязательно постараюсь. Новых успехов вам!

«Вот как… Юрка уже местная знаменитость. Клево! А остальные как наши? Чего они тут добились? Кто как устроился, у кого как сложилось? Объездить бы, узнать… А как же легенда случайного двойника? Может, черт с ней, с легендой? Ну, возникло у человека хобби такое, интерес – узнать, чем двойник живет. А зачем ему узнавать про сокурсников? И как объяснять появление? Черт, черт, как погано. Словно себя потерял».

Запоздалые рисовальщики свертывали свои полиэтиленовые палаточки, клеенки с мокрого мрамора парапетов. Под ногами пролетали гранитные ступеньки, в лицо дул холодный ветерок, доносивший с заречья дым сжигаемой листвы и огородного мусора, наполнявший душу какой-то странной, давно забытой легкостью.

И все-таки в этой реальности увядание осени – не просто погода, подумал Виктор. Та же идея перестройки – платить статусом сверхдержавы за благосостояние граждан. Продлили существование СССР на семь лет, избегают кризисов, волнений, никаких талонов пока не видно – а какое дурацкое изобретение были эти талоны, их печатали на местах, кому не лень, не сообразуясь с запасами товара, лучше бы сразу всесоюзные карточки ввели, – и да, Совнет рулит, интересно, что там для населения, кроме погоды, бюро жалоб и новостей? Но отступать дальше границ собственной страны нельзя; если союзное правительство не пошатнулось – а если судить по спокойной, даже очень, внутренней обстановке и переводе армии на контракт, оно и не думает шататься, – то власть оно не отдаст и никаких Беловежских соглашений не допустит. И что дальше? А дальше независимый, самодостаточный Союз не вписывается в планы глобализации, и его все равно пойдут выматывать в гонке вооружений, вовсю пользуясь его вчерашними друзьями, которые привыкли бегать под крылышко того, кто им кажется сильнее. Так что придется либо завоевывать статус обратно, либо народ решит, что власть слаба; а народ наш испокон веков готов простить нашей власти все, что угодно, любую гадость, кроме одной вещи – ее слабости. Потому что власть, какой бы деспотичной она ни была, никогда не стремилась свести наше население на корню, в отличие от добродушных, или не очень, захватчиков.