из облака, зацепившегося за дома и деревья – и ненадолго замер, разглядывая сад и улицу. Наступило утро, сырое, промозглое, туманное. Всё вокруг спряталось под белёсым крылом. Вместо земной тверди вокруг вырос странный океан, где не шумят волны, не резвится прибой и нет парящих чаек. Впрочем, сырость продержалась недолго. Сама природа будто возрадовалась и не захотела дальше слякоти и облаков. Солнце, выступив на небосклон, заиграло и сдёрнуло с крыш и улиц жемчужное туманное покрывало. Разве что где-то у самого края неба повисла небольшая тучка, одна только не согласная с сияющим торжеством нарядного летнего утра. Но и её хватило ненадолго, растворилась в пока ещё бледно-прозрачной голубизне неба.
– Молока, молока, кому свежего молока, парного! – раздалось с соседней улицы.
Ну да, у соседей стоят возле ворот полные бутылки, на Прудовой улице молочник уже прошёл. Гийом молоко не заказывал, так и не удосужился купить холодильный шкаф, да и незачем: всё равно дома обычно готовил на один раз и только на себя какой-нибудь каши или просто пил кофе, а завтракал, обедал и ужинал уже в столовой при Управлении или в городе. Но сегодня у него гостья, а Иветт, насколько он помнил, предпочитала кофе всё-таки с молоком. Да и творога неплохо бы взять девочке на завтрак. Убедившись, что девочка ещё спит и на всякий случай черканув пару слов, Гийом оставил записку на столе в гостиной, а сам побежал догонять молочника.
Обратно он шёл неторопливо, наслаждаясь спокойствием, разлитым в окружающем мире, особенно заметным после сумасшедшей рабочей недели. Это и сыграло злую шутку. Иветт была в целом девочкой разумной, потому если и делала глупости, то обстоятельно поразмыслив и с размахом. Вот и сейчас, обнаружив: входная дверь закрыта, а окна просто так не открываются – их ставил ещё дед, и все они на первом этаже были с секретом... Тут же сообразила, что есть мансарда второго этажа, и окно там открыто, чтобы ночью шёл свежий воздух с улицы. А как раз возле дома растёт удобное старое дерево, по веткам которого как по лестнице можно спускаться. Не учла мелочь. Если дерево старое, то некоторые вроде бы толстые ветви уже только кажутся прочными, и надо внимательно следить, куда ставишь ногу. Но платье не брюки и не предназначено, чтобы лазить в нём по деревьям. Пусть даже у тебя не строгий подол до земли, а лёгкая матроска чуть ниже колена. Уже на середине пути в самой густой части кроны подол зацепился за сучок, Иветт промахнулась и поставила ногу не туда.
– Ой! Мама!
Ветка под ногой подломилась, и с громким треском девочка полетела на землю.
– Цела?! – бросился к ней Гийом.
– Да… вроде бы.
Похоже, Иветт была и впрямь везучей. Ничего не сломала, не подвернула, и даже не получила ни царапины. Всё обошлось, если не считать платья: в подоле образовался разрез, как будто сделали ножницами.
– Ой… Месье Гийом, что я теперь папе скажу? – Иветт шмыгнула носом.
– Что мы скажем, – вздохнул Гийом. – Ты моя гостья. А я не сообразил, что ты проснёшься, посмотреть записку на столе гостиной не догадаешься. Увидишь, что меня нет, дом заперт и попытаешься вылезти. Правильно?
– Ну вы же сыщик, конечно вы угадали правильно, – искренне ответила девочка.
– Тогда пошли сначала завтракать. Вафли у нас ещё остались, а я как раз за молоком и творогом сходил. А потом будем думать, где нам зашить платье.
Совещание всё равно развернулось за завтраком, сил ждать и мучиться от неопределённости не было у обоих. Почти сразу сошлись на том, что зашивать самостоятельно не стоит и пытаться. Пусть оба умеют держать в руках нитку с иголкой, заштопать так, чтобы не осталось следов, сумеет лишь профессиональная портниха. Вдобавок у неё наверняка есть приручённый дух земли, который сможет заставить нитки врасти в ткань и сделать её «как новой». Осталось выбрать ателье.
Но и тут всё решилось достаточно просто. Опять пригодился городской каталог. Лететь на своём ковре Гийом не рисковал, идти через весь город в дырявом платье не вариант. Вернуться за сменным платьем домой Иветт не могла – экономка наверняка уже пришла и всё потом расскажет отцу. Значит, мастерская должна находиться не сильно далеко. При этом Гийом сразу отмёл в сторону несколько мелких ателье и частных швей, так как у них не имелось ни рекомендаций, ни гарантий. В итоге осталось два адреса, а дальше фамилия одного из владельцев показалась знакомой, причём с этой фамилией были связаны какие-то смутные, но положительные ассоциации. Кто-то ему когда-то рекомендовал?
– Всё, решено. Идём сюда, – Гийом ногтем подчеркнул строчку с адресом. – Улица Пастухов, дом четыре.
– А почему именно сюда?
– Она не очень далеко, в каталоге солидные рекомендации и мне её вроде бы советовали.
– Хорошо. А ещё там рядом хорошее мороженое. Я туда… заходила.
– Сластёна. Нет уж, давай на обратной дороге, тогда и я от порции не откажусь. А сейчас попробуем уговорить швею, надеюсь, у неё с утра свободно. Учти, сегодня суббота, она работает только полдня.
Ателье Гийома удивило. Оно занимало сразу два участка, причём изначально тут был просто жилой двухэтажный дом с по-крестьянски основательным полуподвальным цокольным этажом-фундаментом из серых каменных глыб. Очень старый дом, ещё с тех пор, когда Флоран был просто большим селом, окружённым многочисленными хуторам. Так перестали строить больше ста лет назад даже в самых медвежьих углах, но фахверковый дом ни с чем не спутаешь. Каркас из вертикальных и горизонтальных балок, а также установленных под углом распорок, на которых держатся стены из глинобитных блоков. За прошедшие десятилетия дом явно не раз обновляли. Старые балки, которые обожают грызть древоточцы, заменили на современные из пропитанного алхимией дерева, наверняка усиленного арматурой. Глиняные блоки сменил оштукатуренный кирпич. Но конструкция дома в целом не изменилась, хотя наверняка куда проще и дешевле было снести и построить новое здание. А потом хозяева выкупили соседний участок, и поставили там мастерскую, соединив её со старым домом крытой галереей.
Неожиданная трудность возникла из-за того, что почему-то со стороны улицы в ателье не было входа. Сплошная живая изгородь по пояс упиралась в полосу деревьев, разделявшую мастерскую и соседский участок. Стена тоже глухая без окон и дверей демонстрировала большой рекламный плакат экономить время и покупать одежду в магазинах «Дюран и сыновья». Повезло, что уже шёл не самый ранний час, и на улицах было немало прохожих. Один из них, заметив растерянность Гийома, понял её верно и решил помочь:
– Месье, вы совершенно
