героизмом все планы трусливых шакалов! Только бы и в самом деле не погиб и не сдался. Пусть Белла сумеет его удержать! И только бы выжила сама! Присмотрите друг за другом, дети!
Даже если сбежать и не удастся — эвитанским людоедам нужен Грегори Ильдани, а не Виктор Вальданэ. Придворных дам пощадят, а вот Белла могла пострадать запросто. Как невеста несчастного Константина Кантизина. Дернули же змеи дурную мать устроить дочери помолвку!
— Ничего, Элен, — Кармэн положила руку ей на плечо. — Просто замечательно, что ты не остановила Беллу. И жаль, не сбежали еще и ты с Виктором.
Глава 10
Глава десятая.
Аравинт.
1
К Арганди они подъехали все вместе. С предельной осторожностью.
А встретили лишь опустевший замок. Никого. Точнее — ни человека или лошади. Только жалобное мяуканье серой дымчатой кошки и трех неуверенно крадущихся за нею котят. Смешных, совсем маленьких. Но уже зрячих.
— Сокорро! — Арабелла подхватила муркнувшее живое тепло на руки.
Грегори с тяжелым сердцем погрузил в седельную суму прочих выживших. Кошки привязаны к дому, но Кармэн бы их здесь не бросила. Значит — уезжали в спешке. И неожиданно.
Грегори помянул всех змей Темного: девочка оказалась права.
Можно уже никуда не спешить. К счастью, Кармэн и Виктор не настолько сошли с ума, чтобы дожидаться беглецов в замке. А значит — встретятся они все в Мэнде.
А если и нет — Грегори оставит там Арабеллу и Леона и вернется в Аравинт. Вдвоем с Витольдом. Если тот захочет, а он захочет.
Мэнд — не лучшая страна подзвездного мира, но выбирать не приходится. Лучше зловещие, но маловероятные слухи, чем реальная смерть в эвитанских или мидантийских лапах.
Во всяком случае, Мэнд за последние лет тридцать не выдал на расправу еще ни одного беглеца. Любой стране. Даже самой Мидантии.
И не воевали с Мэндом примерно столько же. Если не дольше. Под угрозой отлучения от церкви. Мэнд триста с чем-то лет назад спас Патриарший Престол. И получил тогда защиту Церкви. Аж до Второго Пришествия Творца. А оно уже наступало лишь по верованиям сектантов.
Костер зажигать нельзя — даже с дымом, стелющимся по земле. За ужином — сухари и вяленое мясо — Грегори поделился решением с товарищами.
Вит — надежный друг, верное плечо — согласился без колебаний.
Белла — на удивление — тоже не стала спорить. Признала разумность доводов? Или ей всё равно — лишь бы вместе? Хоть в Бездну.
Или после сгоревшей деревни девочка успела раскаяться в побеге. И теперь просто хочет обратно к маме. Поскорее!
Но из гордости не признается. Ни за что.
Немного тревожит лишь Леон. Вит вкратце поделился историей невезучего юного лорда. Парень успел хлебнуть горя и предательства полным черпаком. Неудивительно, что за всё время даже ни разу не улыбнулся. А во взгляде — столько затравленности.
Его отец был добрым, мягким человеком. А мальчишка и вовсе — испуганный зайчонок. Будто его и здесь могут предать. Ладно, сам Грегори и Белла — их Леон не знает. Но уж выходившему его Виту мог бы и доверять. Тот парня с Грани вытащил.
В третьем часу пополуночи принц осторожно растолкал Вита. Арабеллу, несмотря на ее протесты, решили к караулу не привлекать. Ни сегодня, ни потом. А о раненом Леоне и речи не зашло.
2
Утром Витольд дико винился, что согласился уступить дежурство Леону. Поддался на «я всё равно заснуть не могу».
Винился — потому что юный лорд Таррент исчез.
Белла предложила версию первой: струсил и сбежал. Грегори, может, и согласился бы — если б не абсурдность подобного. Они едут не в бой, а искать своих для совместного побега в Мэнд. Избежать опасности в одиночку — еще труднее, чем вчетвером. Особенно, если разбираешься в походной жизни на уровне Леона Таррента.
И беглецы не в положении преследуемых. Едут, скрываются, обходят посты. Это же не та сумасшедшая скачка из Эвитана, из которой Грегори запомнил лишь постоянную тряску, боль и вечную багровую тьму в глазах. Сначала было еще чувство вины, что ты — обуза, которую надо везти, кормить с ложки, поить, перевязывать, переодевать. А потом ушло и это — остались лишь агония и беспамятство. И БОЛЬ. Даже жажда умереть прошла. Потому что Грегори уже не сознавал — жив или мертв.
— Решил, что будет нам обузой, дурак! — расстроился Вит.
— И трус вдобавок! Бросил нас спящих! — гнет свое Белла. — А если бы нас сонными перерезали?
— Ладно, едем по следу, — вздохнул Грегори. — Может, еще успеем перехватить. Пока ни во что не вляпался!
3
Дочь совершила глупость, сбежав с возлюбленным. И оказалась умнее и удачливее всех. Особенно — загнанной в угол матери и мечущегося в бешенстве брата. Не говоря уже о перепуганной, совсем сникшей Элен.
Об этом замке Кармэн прежде только слышала. Да и то — мельком. Она вообще мало где успела побывать на родине матери и дяди. Только в Арганди и в столице. Это Анна Ларнуа выросла в Аравинте. А вернувшись сюда, часто гостила поочередно у всей дальней родни. Хоть за годы изгнания те о «своей принцессе» и не вспоминали.
Только слуги. Старый конюх растроганно назвал Кармэн «дочерью малышки Анны». Жаль, у него нет власти помочь.
Всё кончено, Кармэн. Ты не уберегла почти никого из доверившихся тебе. Особенно — сына. Живыми вырвались лишь двое — и то не благодаря, а вопреки твоей воле. А уж тем, что одна из спасшихся — твоя дочь, ты до конца исчерпала отведенный тебе запас удачи. Ты всегда его расходовала щедро — вот и не осталось ничего для сына. Все победы и поражения, взлеты и падения завершались в твою пользу — до самой смерти Алексиса.
Потом… потом удалось вырваться, выжил Грегори, судьба сохранила Анри. Повезло — в последний раз.
А вот попытки играть в политику кончились крахом. Интриганка из тебя — не лучше, чем из матери… Могла бы хоть это взять от отца!
Увы, ты сама, Анри, Грегори… кто вы против Бертольда Ревинтера и Валериана Мальзери? Даже против предателя Всеслава Словеонского. Судьба бросила карты — и те, кто привык драться с открытым забралом, проиграли. Вчистую. И себя, и других.
Теперь осталось лишь молиться. Чтобы Грегори и Арабелла (тоже интриганы те еще!) не вздумали сдаться Эвитану. Надеясь выкупить жизнь родных и друзей.
Пусть догадаются скрыться — где-нибудь подальше. И ни в коем случае не лезут мстить.
