повернулся к своему знакомому. — Вы чего здесь делаете?
— Нет времени объяснять, Алексей Сергеевич, — пытаясь отдышаться, выпалил он. — Знаю, что сам дал вам время подумать перед встречей с моими «знакомыми», но ситуация изменилась. Больше откладывать знакомство нельзя.
— Почему это? — нахмурился я.
Система сообщила, что Богатов не врёт. Подвоха нет. Значит, и в самом деле стоит к нему прислушаться.
И тогда Кирилл Валерьевич добавил:
— Они хотели раскрыть ваш потенциал, доктор Астахов, но произошёл форс-мажор. Теперь им нужна ваша помощь. И, возможно, вы — единственный человек, который способен им помочь.
Похоже, сегодня завеса тайны, которая окружает места силы, Богатова, магию и даже мою систему, наконец, исчезнет.
Глава 7
— Подождите, Кирилл Валерьевич, — я нахмурился. — Кому нужна моя помощь? Что вообще произошло?
Богатов прикрыл за собой дверь кабинета. Огляделся. Привычка у него такая — даже в пустой поликлинике вечером он всегда сначала убеждался, что нас никто не слышит.
— Тот человек, о котором я вам говорил. Один из тех, кто должен был с вами познакомиться в конце мая. Он приехал. Сегодня. Без предупреждения.
— Может, расскажете хоть какие-то подробности? — попросил я. — Откуда он приехал? И кто он такой?
Пока что вообще ничего не понятно. Я уже догадался, что знакомые Богатова могут пролить свет на всё, что меня интересует. Но шифруются они так, будто я с каким-то мировым правительством имею дело!
— Он приехал из Москвы, — ответил Богатов. — И, Алексей Сергеевич, это нештатная ситуация. По нашим правилам так не делается. Если человек его уровня срывается с места и едет за восемьсот километров, не предупредив никого об этом, значит ситуация действительно срочная.
— Погодите… Человек «его уровня»? — переспросил я. — Что это значит?
Богатов помедлил. Будто прикидывал, сколько сейчас можно сказать, а сколько — нет.
— Игорь Алексеевич Щербаков. Хирург. Работает в одной из центральных московских клиник. Молодой, ему всего тридцать пять лет, но уже с именем. А кроме того… — Богатов посмотрел мне прямо в глаза. — Кроме того, он знает о местах силы. И сам, скажем так, не совсем обычный человек. Подробности он расскажет вам лично. Я не имею права раскрывать остальное. Я — лишь связной.
— То есть он такой же, как я? — аккуратно спросил я.
— Не такой же, — покачал головой Богатов. — Похожий. Но не такой же. Знаете, Алексей Сергеевич, вы не один в этой стране. И даже не один в этом мире. Просто у каждого своя… специфика. Своё поле работы.
Я медленно откинулся на спинку стула.
Вот оно. То, о чём я подозревал последние недели. Я не уникален, есть другие. Кто-то ещё обладает схожими способностями. С системой или без неё, но всё же такие люди есть. До этого момента это было предположение. Но сейчас впервые хоть кто-то заговорил об этом вслух.
— И зачем я ему понадобился?
— Не ему, — тихо ответил Богатов. — Его жене.
— Что с ней?
— Вот этого я вам объяснить не смогу, — он развёл руками. — Я в этом ничего не понимаю. Но Игорь Алексеевич сегодня привёз её ко мне в дом. Сам он, насколько я знаю, врач от бога. Очень выдающийся человек. Но с тем, что происходит с его женой, он справиться не может. Думаю, он отчаялся. И когда доктор Щербаков узнал, что в Тиховолжске работает психиатр со специфическим даром — он сорвался и поехал.
— Сорвался без согласования? — уточнил я.
— Да, именно, — подтвердил Богатов. — Скажем так, выше него есть ещё кое-какие люди. Вряд ли они будут довольны, что Игорь Алексеевич решил познакомиться с вами ещё до них… Но это уже не ваши проблемы.
Я несколько секунд молчал. В голове крутилось разом столько вопросов, что приходилось выстраивать их в очередь.
— Кирилл Валерьевич, — наконец сказал я. — Я понимаю, что вы мне сейчас рассказали процентов десять от того, что знаете. Может, пять. Но даже эти пять процентов поднимают вопросов больше, чем дают ответов. Давайте так: я еду с вами. Поговорю с этим вашим Щербаковым. Дальше буду действовать по обстоятельствам.
— Я и не рассчитывал, что вы откажетесь, — Богатов улыбнулся. — Пойдёмте. Надеюсь, вы уже закончили с работой. Машина ждёт нас внизу.
До особняка Богатова мы доехали минут за двадцать. На улице уже начало темнеть, даже несмотря на то, что световой день к середине мая значительно увеличился. Богатов всю дорогу молчал, и я был ему за это благодарен — мне нужно было собраться с мыслями перед предстоящей встречей.
Особняк его стоял в старой части города, за высоким каменным забором. Двухэтажный, с лепниной по фасаду. Такие здания в Тиховолжске называют «купеческими», их местные краеведы с гордостью показывают проезжим туристам.
Богатов открыл калитку своим ключом. Мы проследовали через двор мимо стоящего у крыльца охранника, а затем вошли в здание.
И в эту же секунду — как только я перешагнул порог — система активировалась без моей команды.
/Внимание: на втором этаже регистрируется аномальный эмоциональный фон. Объект: женщина, ориентировочно 28–32 года. Спектр: нестабильный. Цветовая окраска: мерцающая, чередование чёрного, белого и багрового. Диагностика без подробного осмотра невозможна/
Я остановился на пороге.
— Что? — тихо спросил Богатов, заметив выражение моего лица.
— Она в северной комнате на втором этаже? — шёпотом уточнил я.
Богатов удивлённо вскинул брови, а затем утвердительно кивнул.
— Ничего от вас не скроешь, доктор Астахов. Пойдёмте, Игорь Алексеевич ждёт вас в гостиной.
Щербаков сидел в кресле у камина. Выглядел напряжённым, о чём-то думал, но тут же вскочил, как только заметил, что мы вошли в комнату.
Я сразу поймал себя на мысли, что он почувствовал наше приближение раньше, чем мы появились в гостиной.
Интересно… Может, он каким-то образом почувствовал моё присутствие? Очевидно, передо мной — не простой человек.
Я сразу же мысленно оценил внешний вид Щербакова. Лет тридцать пять, как и сказал Богатов. Высокий, подтянутый, с тем особым типом осанки, который вырабатывается у хирургов годами работы у операционного стола — прямая спина, чуть опущенные плечи, расслабленные кисти. Вот только взгляд вялый. Будто не спал уже несколько дней.
/Объект: Щербаков И. А. Эмоциональный фон: глубокая тревога, контролируемая. Эмоциональное истощение. Уровень напряжения: критический, но удерживаемый. Состояние: профессиональная собранность
