Он обнял ее и поцеловал макушку ее золотистой головки.
— Я знаю, ты понимаешь меня, Делиция!
— Значит, ты женишься только для того, чтобы иметь законных наследников?
В голосе Делиции послышались нотки надежды, и Оденат почувствовал себя обязанным развеять и эту надежду.
— Я женюсь по любви, Делиция. Я всегда был честен с тобой. Я купил тебя, чтобы расстроить планы римского губернатора, который удовлетворил бы свою страсть к тебе, а потом отослал бы тебя обратно к госпоже Раби, где ты провела бы остаток своей очень недолгой юности, удовлетворяя каждую ночь множество любовников. А вместо этого я купил тебя и сделал своей наложницей. У тебя было в этом мире все, чего ты желала, и даже больше. Ты живешь в почете и безопасности, избавлена от нужды, и так будет всегда, до конца твоих дней, если, конечно, ты не вызовешь мое недовольство.
Его последние слова прозвучали как мягкое предостережение.
— Но что же будет с моими сыновьями? Если они — не твои наследники, то что же будет с ними? — спросила Делиция.
— Их воспитают так, чтобы они служили Пальмире, мне и моему преемнику. Они — повелители в этом городе. Твои сыновья — и мои сыновья тоже, и им ничто не угрожает.
— Даже со стороны Зенобии бат Забаай? — со злостью спросила она.
— С какой стати Зенобия будет желать зла твоим сыновьям?
Ты глупа, моя милая, и озлоблена из-за постигшего тебя разочарования. Но вспомни-ка, ведь ни я, ни Зенобия не говорили тебе, что твои сыновья унаследуют мое царство. Если ты злишься, Делиция, то направь свой гнев против той, которая заслужила это. Направь его против моей матери, ведь именно она ввела тебя в заблуждение!
Белая кожа Делиции от ярости покрылась красными пятнами.
Оденат прав. Именно Аль-Зена заставила ее поверить, что ее дети получат в наследство маленькое царство своего отца. Делиция неглупая женщина и, поразмыслив, пришла к выводу, что ей и в самом деле повезло. Ее не только спасли от жизни бесправной проститутки, но и ее сыновья — гарантия того, что она будет по-прежнему сохранять свое вполне приличное положение. Какой же дурочкой она будет, если разрушит все это только из-за того, что следующими правителями Пальмиры будут еще не рожденные дети другой женщины!
Она чувствовала, что уже надоела своему хозяину. «Что ж, — решила Делиция. — Я в безопасности, и мои сыновья тоже. Я даже подружусь с Зенобией бат Забаай. Это, несомненно, не понравится этой старой кошке Аль-Зене».
Делиция улыбнулась. Ее дыхание снова стало ровным. Ее охватило предвкушение того наслаждения, которое она испытает, когда заставит сердиться мать Одената.
— Чему же ты улыбаешься, любимая?
— Я улыбаюсь, потому что ты прав, мой господин, я и вправду совсем глупая. С твоего позволения, я буду приветствовать Зенобию бат Забаай как твою супругу и княжну.
Оденат улыбнулся ей в ответ.
— Я знал, любовь моя, что стоит тебе поразмыслить, и твой ум и врожденное здравомыслие проявят себя.
Он встал и снова поцеловал макушку ее белокурой головки.
— Я увижусь с мальчиками позже, любовь моя. Сейчас мне надо подготовить дворец к приезду Зенобии. Мне так хочется, чтобы ей у нас понравилось.
Изящно приподняв прекрасные брови, Делиция наблюдала, как Оденат уходит из ее апартаментов. Должно быть, Оденат и вправду влюблен, раз так волнуется из-за всяких мелочей. Наверное, Зенобия бат Забаай уже не похожа на того худенького ребенка с мрачными глазами, который четыре года назад сидел и бесстрастно наблюдал за умирающим человеком. Делиция пожала плечами. Она уйдет в сторону от этих дворцовых интриг! Пусть маленькая бедави сама разбирается!
На следующий день после полудня Зенобия въехала во дворцовый сад на своем верблюде. В этот час большинство граждан дремало в прохладе. У нее не было желания привлекать внимание к своему визиту.
Аль-Зена холодно наблюдала, как Оденат помог закутанной в плащ девушке слезть с верблюда. Она откинула капюшон, и Аль-Зена увидела прекрасное лицо.
— Мой господин! — тихо произнесла Зенобия, наклонив голову в знак приветствия.
— Добро пожаловать в мой дом, Зенобия! — сказал он в ответ. — Надеюсь, скоро он станет и твоим домом, мой цветок! Зенобия покраснела от смущения, и ее бледно-золотистая кожа залилась персиковым румянцем.
— Все будет так, как пожелают боги, мой господин.
Князь повернулся к Аль-Зене и вывел ее вперед.
— Это моя мать, Зенобия, — сказал он.
— Это большая честь для меня, моя госпожа!
— Добро пожаловать во дворец, моя… — Аль-Зена пыталась подыскать нужное слово. — ..мое дитя! Надеюсь, твое пребывание здесь будет счастливым!
— Спасибо, госпожа! — учтиво ответила Зенобия. Несколько минут спустя ее устроили в комфортабельных апартаментах вместе с Баб, которая деловито распаковывала вещи и болтала. Баб приехала во дворец на несколько часов раньше Зенобии.
— Вот дворец, так дворец! — восторгалась Баб. — Большой, с прекрасным садом, а комнаты какие просторные! Кажется, здесь множество рабов, чтобы прислуживать нам. Надеюсь, кормят здесь прилично.
— Тише, Баб! Даже твое благоразумие не может сдержать твой язык!
Баб усмехнулась и продолжала распаковывать и раскладывать одежду Зенобии.
— Не уверена, что твои наряды достаточно элегантны для этого дворца. Нам следовало бы приехать сюда позже. Тогда у нас было бы время, чтобы сшить для тебя новые туалеты.
— Ты уж слишком беспокоишься, старушка! — поддразнивала ее девушка. — Либо я нравлюсь князю, либо нет. А если не нравлюсь ему, то сколько бы красивых перышек у меня ни было, это мне не поможет!
— Но не сам князь внушает мне беспокойство, а его мать! — Баб понизила голос. — Я слышала, что она очень несчастна из-за того, что он собрался жениться. Она надеялась, что он удовольствуется своей наложницей Делицией. Говорят, что княжна Аль-Зена — очень своевольная и властная женщина.
— Она настроена именно против меня, Баб, или вообще против любой девушки?
— И то, и другое, моя малышка! — ответила Баб.
Они с Зенобией всегда были честны друг с другом. На мгновение Зенобия задумалась, а потом снова заговорила:
— Самый лучший способ найти общий язык с этой госпожой, как я думаю, — это изображать саму сладость. Как сможет она обвинять меня в дурных манерах?
Зенобия усмехнулась.
— А как ты будешь вести себя с его наложницей, дитя мое? Ведь нельзя жить в одном дворце и никогда не встречаться!
— У меня нет сомнений, что мы будем встречаться, но когда это случится, я подружусь с ней.
— Зенобия!
Баб была потрясена.
— У меня нет выбора. Баб! Если я выйду замуж за Одената, я должна стать ему помощницей, а не помехой. Как же мы сможем успешно править Пальмирой, если в нашем собственном доме разгорится война. Допусти я это, он сначала испытает беспокойство, а потом обидится на меня. Нет, я должна одержать верх над ними обеими — над его матерью и над Делицией.
