Он снова дразнил Аниту. Девушка вспыхнула, и ему стало ясно: после всех злоключений в Харрогите она придет в ужас при одной только мысли о том, что мужчина может приблизиться к ней с матримониальными намерениями.
Подобного отношения герцог не ожидал. Впрочем, подумал он, Анита неизбежно станет бояться всех мужчин, после того как она избежала угрозы быть насильно выданной замуж за любимого священника своей двоюродной бабушки.
«Она очень юна, — сказал себе герцог, — и конечно, мужчины для нее загадка, ведь она выросла в деревне. Жаль, если она будет избегать их слишком усердно и упустит возможность как следует поразвлечься».
Но тут ему в голову пришла мысль, что если ей понравятся ухаживания мужчин, их комплименты и заигрывания, то, вне всякого сомнения, будет разрушена аура наивной чистоты, благодаря которой Анита походила на маленького ангела.
Герцог заметил, что девушка приблизилась к фреске в дальнем конце зала и глядела на гондолы в канале так, словно могла увидеть за ними изящные аркады Венеции.
— Вы молитесь о том, чтобы однажды чудом перенестись в самый пленительный город мира? — спросил герцог.
— Я думала о его истории, — ответила Анита. — Когда я искала его изображения, я прочла, что венецианцы растрачивали свою жизнь в поисках развлечений и из-за этого потеряли свою власть и даже их торговля расстроилась. Мне их так жаль.
— Вы в самом деле полагаете, что поиски развлечений — это трата времени? — поинтересовался герцог.
— Думаю, что всем хочется развлечений, — серьезно ответила Анита. — Однако их нужно заработать, как праздник.
Герцог не ответил, и девушка продолжала:
— Ваша матушка рассказала мне, как часто вы выступаете в палате лордов и как вы стремитесь привести к совершенству ваши дома и поместье. Поэтому мне так хотелось, чтобы вы наслаждались этим приемом, особенно раз он устроен по такому особому поводу.
Герцог снова нахмурился.
Если ему что-то и не нравилось, так это когда кто-нибудь — пусть даже его мать — обсуждал его личные дела.
Однако Анита говорила так естественно, что он был раздражен гораздо меньше, чем если бы на ее месте оказался кто-нибудь другой.
Словно догадавшись, что ее слова прозвучали слишком серьезно, девушка беззаботно сказала:
— Декорации на месте, все готово, вам осталось только сыграть роль Париса.
Голос ее прозвучал живо и весело: она, очевидно, находила ситуацию чрезвычайно романтичной. Насмешливо скривив губы, герцог спросил:
— Так вы хотите, чтобы я вручил золотое яблоко?
Анита хихикнула:
— Думаю, ваша светлость, на самом деле это диадема, но для той, кто ее получит, не будет никакой разницы.
«Пожалуй, все заходит слишком далеко: она дерзит», — подумал герцог.
Он хотел сделать Аните замечание, но тут она сказала:
— Я должна идти. Ее светлости очень хочется узнать, каково ваше мнение о наших трудах. Она так боялась, что зал вам не понравится. Но я скажу ей, что все в порядке.
Последние слова она уже бросила через плечо на бегу и, прежде чем герцог смог что-нибудь сказать, исчезла за дверью.
Ее поведение несколько удивило герцога: как может женщина торопиться куда-то, когда есть возможность побыть с ним наедине?
Он не спешил возвращаться в холл, размышляя о том, как умно было спасти Аниту от ужасного брака и тем самым найти помощницу и компаньонку для матери.
Ужинали они втроем. Герцог изо всех сил старался развлечь не только герцогиню, но и Аниту, а та смотрела на него широко раскрытыми глазами, восхищенно внимая каждому его слову.
Она совершенно не смущалась и вставляла порой странные замечания, забавлявшие герцога.
Он понимал: бесполезно требовать к себе особого уважения, ведь Анита, очевидно, пользовалась полным доверием его матери и они свободно обсуждали трех девушек, приглашенных в Оллертон.
— Должен тебе сообщить, мама, — сказал герцог, — вторая встреча с Розмари Кастор разочаровала меня.
— Твои слова меня огорчают, — проговорила герцогиня. — В прошлом году ты придерживался мнения, что она привлекательная юная девушка.
— Теперь она чрезмерно радушна, к тому же напоминает породистую лошадь, — заметил герцог.
Герцогиня печально улыбнулась, а Анита сказала:
— Когда я пошла в вашу конюшню и увидела ваших коней, я поняла, что скорее выйду замуж за одного из них, чем за преподобного Джошуа.
— Интересно, — насмешливо произнес герцог, — достаточно ли у вас хорошая родословная, чтобы стать подходящей невестой Громовержцу или Геркулесу!
Анита знала, что герцог имеет в виду двух прекрасных жеребцов — гордость оллертонских конюшен.
— Я не стремлюсь так высоко! — вспыхнула она. — Однако вчера Громовержец весьма снисходительно позволил мне погладить его по шее и угостить морковкой!
Герцог нахмурился.
— Будьте осторожнее, — сказал он. — Громовержцу не всегда можно доверять. Надеюсь, вы не заходили в его стойло?
— На этот вопрос я отвечать не стану, — потупила взгляд Анита, — а то вы рассердитесь на меня или на старшего конюха!
— Полагаю, вы хотите сказать, что даже мои лошади не тронут вас, потому что вас бережет Господь?
— Если я скажу «да», это прозвучит самодовольно, — ответила Анита. — Если «нет», то это может навлечь несчастье!
Герцог засмеялся.
— Вы совсем не тот ангел, которым пытаетесь казаться, — сказал он. — Иногда вы так любите хитрить, что, очевидно, принадлежите совсем к другим сферам.
— Если вы меня распознали, — быстро ответила Анита, — мне больше нечего сказать в свою защиту!
Герцога удивила острота ее ума, и они пикировались и спорили друг с другом до конца ужина.
Когда герцогиня сразу же после ужина отправилась в постель, он ожидал, что Анита, как поступила бы на ее месте любая другая женщина, под каким-нибудь предлогом останется, чтобы продолжить с ним беседу.
Однако девушка поднялась наверх вместе с герцогиней. В тот вечер герцог ее больше не видел.
На следующее утро после завтрака герцог, как обычно, отправился на конюшню и обнаружил, что Анита уже там.
Она зашла в стойло Громовержца и теперь одной рукой протягивала жеребцу морковку, а другой поглаживала его шею.
Некоторое время герцог наблюдал за Анитой, прежде чем она заметила его присутствие. Когда она оглянулась и увидела его, ее щеки залил румянец, и она сказала:
— Ваша светлость сегодня рано! Я думала, что вы приходите сюда не раньше половины десятого.
— Так вы меня незаметно опередили!
— Я не хотела приходить сюда сегодня, поскольку вы здесь, — ответила Анита, — но потом подумала, что Громовержец заскучает по ежедневной морковке.
