Да вы издеваетесь? Вас кто отпускал? У вас ожоги второй степени, вам ещё лежать и лежать!
— Я не в коме, Маргарита Павловна. Я в сознании и быстро восстанавливаюсь. Значит, все в порядке. — Степан смотрел в окно и улыбался.
— У вас постельный режим и капельницы!
— Я подписал отказ. Все. До свидания.
Он сбросил звонок из больницы и тут же набрал Захара. Тот ответил на первом гудке:
— Степа? Что случилось?
— Командир, у меня просьба.... — немного забуксовал, подбирая слова. —Можно я поживу какое-то время на базе? Пока не разберусь, куда себя деть.
Молчание длилось пару секунд.
— Ты что из больницы сбежал? — сдержанно спросил Захар.
— Сбежал, — вздохнул Степан. — Просто.... не могу я там. А на базе тише. Свои. Работы пока не прошу. Просто койку.
Захар выдохнул:
— Приезжай. Только врачу сначала покажись, понял?
— Понял. Спасибо.
Связь оборвалась. А в груди стало немного легче. Как будто возвращался туда, где по-прежнему был нужен. Где всё понятно. Где не надо ничего объяснять словами.
Степа ещё раз посмотрел в окно машины. Прощаться с Ренатой не хотелось. Слишком многое нужно бы сказать, но не время. Главное сейчас она в безопасности. А всё остальное потом.... со временем.
*****
Рената осталась одна. Несколько минут стояла в прихожей, прислушиваясь к звенящей тишине. Потом медленно прошлась по квартире. Светлые стены, простая, но уютная обстановка. Все казалось очень чистым, слишком правильным, будто время здесь остановилось. Или кто-то специально все убрал, чтобы ничего не напоминало.
В гостиной был запах пыли и мужских духов. На кухне порядок. Даже чайник вымыт до блеска. Она приоткрыла дверь в одну из комнат и замерла.
Это была детская. Маленькая кроватка с мягкими бортиками, складной пеленальный столик, игрушки, новые, ещё в упаковке. Коляска. Все будто ждали… кого-то. Или уже не ждали?
Рената сделала шаг назад, закрыла дверь. Не ее жизнь. Не ее история. Но что-то внутри сжалось. Ей показалось, что она вторглась туда, куда не стоило.
Она подошла к окну и обхватила себя руками. Весна, солнце било в стекло, где-то за домом кричали дети. Город расцветал, а она будто всё ещё была в анабиозе. Внутри было неспокойно. Страх не исчез. Он, наверное, никогда не исчезнет. Нужно просто учиться жить с ним. И быть осторожной.
Рената прислонилась лбом к стеклу. В отражении чужая женщина. Уставшая. Одинокая. Слишком взрослая для своего возраста. Но она была жива. Пока. А значит всё ещё возможно.
*****
На базе дни тянулись медленно и болезненно. Первое утро Степан провел в медблоке, где дежурный врач с кислым выражением лица обработал ожоги и вручил список ограничений. Потом было пусто. Ни вызовов, ни дел, только фоновые разговоры, хлопки дверей и ритуальные перекуры под навесом.
Степа не привык быть в стороне. Руки чесались к работе, но Захар держал слово и не подпускал. Степан бродил по части, проверял инструменты, помогал по мелочи. Вроде был среди своих, но ощущал себя лишним.
Промаявшись несколько дней, Степа снова пришёл на ковер к начальству. Но поговорить не успел — раздался сигнал тревоги. ДТП за городом. Легковушка вылетела в кювет и есть угроза возгорания, в салоне пассажиры. Команда собиралась в спешке кто застегивал ремни, кто хватал каски. Степан был уже в дверях гаража.
— Куда собрался? — Захар стоял, скрестив руки.
— Командир, возьми меня. Я в порядке.
— Ты только с койки слез. Не время.
— Я готов. Только дай мне шанс.
Захар молчал. Потом выдохнул:
— Хорошо. Но одно условие. Без самодеятельности. Не лезешь никуда, пока не скажу. Понял?
— Понял. — Степан кивнул.
— Тогда вперед. С Богом.
И вот он уже снова в машине, среди своих. Сердце билось ровно, как мотор. На миг показалось, что всё стало, как прежде. Но внутри тлела другая правда — больше ничего не будет «как прежде». И всё же он поехал. Потому что не умел иначе.
Место аварии встречало оглушающим шумом сирен, дымом и разбросанными по асфальту обломками. Несколько машин всмятку. Один легковой авто наполовину свисал с кювета, другой с разбитой мордой. Плач, стоны и крики сопровождали каждое движение.
Захар быстро распределял задачи:
— Ян, Клим — на ту сторону, машина с людьми, зажаты. Майя — к скорой, координация. Макс, тебе пострадавших по списку, проверить дыхание и пульс. Кулешов — остаешься здесь, наблюдаешь. Без команды — ни шага.
Степа кивнул, стиснув зубы. Психовал. Пальцы дрожали не от боли, а от бессилия. Смотреть, как команда работает, а ты стоишь в стороне — хуже пытки. Он шагал по периметру, вглядываясь в лица, помогал передать носилки, оттаскивал металлические осколки. Но не то. Он хотел в гущу. Хотел быть нужным.
— Эй, аккуратно! — послышался голос Яна. Один из зажатых подростков терял сознание. Металл вогнут в салон, кислород на исходе.
— Клим, поддомкрать, я просунусь внутрь!
И тут Степа услышал крик Макса:
— Здесь обрушение, у меня рука застряла! Помогите!
Захар обернулся. Ян на помощь не мог — он был внутри машины. Времени нет.
— Кулешов, к Максу! Сейчас же!
— Принял! — и только тогда Степа рванул. Адреналин сменил раздражение. Четко. По учебнику. Снял рычаг, освободил руку, поддержал Макса.
— Ты как? — спросил, помогая встать.
— Жить буду. Спасибо.
— Тогда за работу. И не паникуй. Ты не один.
Потом всё смешалось — эвакуация, реанимация, рации и реальность. Он был на месте. Хоть на чуть-чуть. Хоть немного, но снова в строю.
И только когда все затихло, и машины одна за другой уехали в ночь, Захар подошел и сказал:
— Молодец. Всё сделал правильно.
Степан устало улыбнулся:
— Спасибо, командир.
На лице — сажа, в глазах — свет. Он снова был в строю. Пусть и по чуть-чуть.
Глава 19
— Квартира на пятом этаже, мужчина заперт на балконе. В квартире двое детей, одному из них два года, — отрывисто проговорил в рацию дежурный, и Захар моментально включился. — Район Юбилейный. В квартире ещё включен газ. Отец поставил жарить яичницу и пошел курить на балкон. старший ребёнок, но он не реагирует на крики.
— Принято. Едем, — коротко отрезал Захар, уже кивая бойцам.
Клим резко развернул машину через две сплошных и притопил газ. Бригада в полном составе ещё не отошла от прошлого
