Миша, — подытожил он и закурил ещё одну вонючую папиросу. — Стрёмно. Идём поработаем.
И мы поработали. Машин сегодня было много. Валя с директором замучились с накладными, бегая туда-сюда. То свет выключат, то в принтере краска закончится, то у водил какие-то претензии, то у директора недостачи по товару. А наше с Толяном дело маленькое — ящики разгружай, вози, выгружай, назад возвращайся, и всё по новой. У деда даже времени перекурить не было, а я на время забыл о всех насущных делах и вечерних планах.
Валя всё ругалась, что Катька специально трубку не берёт, чтобы на подмогу не выходить. Могу понять. Я бы тоже в нерабочее время фиг вышел. Сверхурочных платить не будут, а Красный Крест это далече. Хотя от Катькиной домашней еды сейчас бы не отказался — очень уж её картошечка с подливкой хорошо силы восстанавливает. Эх, девчушка, где же ты и твои тарелочки.
Закончили и завалились отдыхать на обшарпанном диванчике в складе. Тарас ничего не сказал, побаивался меня и сам заколебался, ушёл с Валькой кофе пить.
— Нормально, — пробурчал дед. — Хорошо, что ты вышел. Я бы тут сдох сам таскать. До ночи бы не справился. Хозяин совсем с ума сошёл — у него тут что, очереди за гречкой? Зачем столько закупает?
— Ему лучше знать, — лениво ответил я и «заскрипел спиной». Уже не так сильно болит, стерпится-слюбится. Главное, что напарник хороший. Главное, что перерыв почти до конца дня. После таких нагрузок у «козака» не хватит наглости нас гонять. Завтра может двоих рабов сразу лишиться, если будет наглеть.
Толя это тоже понимал и украдкой закурил, пряча окурок в рукаве. Вовремя. Только дым выпустил осторожно, как Валя злая мимо прошагала.
— Что там, Валька! — крикнул дед.
— «Курица» эта скрывается, — махнула она рукой. — Пусть только завтра выйдет на смену. Шеф ей расскажет, как вызовы отклонять.
— Имеет право, — лениво ответил Толик. — Законный выходной.
— Я вам дам выходной, — погрозила кулаком бухгалтерша. — Разлеглись и философию наводят. Мишка — нет, он нормальный. Сидит спокойно и молчит. А тебя бы, дед, давно пора на пенсию отправить.
— Не дождётесь. Имею право на труд.
— Тьфу ты, — плюнула она и зашагала прочь. Правда, напоследок крикнула: — И сигарету затуши! И поубирайте у себя, что за перья? В индейцев в детстве не наигрались?
Мы переглянулись. Я встал. Дядя Толя затушил окурок об ботинок и молча пошёл следом.
Мы спрыгнули с рампы, не используя ступеньки, и свернули к своей каптёрке. Напарник, хоть и годился мне в дедушки, вдруг оказался быстрее и первым застыл у двери.
Из двери торчало перо. Кто-то вставил в замочную скважину огромное чёрное перо, и оно сейчас трепыхалось, как парус на сквозняке.
— Миша?
— Что?
— Чего-то мне стрёмновато.
Я был полностью согласен.
Глава 7
1.
— Это чего? — спросил дед почти шёпотом.
Мы смотрим на дверь и на длинный инородный объект, который слегка подрагивает на ветру. Молчать сейчас просто физически тяжело, но и говорить боязно, как я его понимаю.
— Перо, — говорю, — большое.
Толик зачарованно смотрит на перо.
— Чудеса на виражах, — вздыхает он. — Мишка, а это не сон?
— Нет, — пытаюсь размышлять. — Во сне так спина не болит.
Толик подозрительно косится на меня.
— А ты специалист по снам, Мишка?
— Нет, — опять «некаю» я, — просто память хорошая.
Мы продолжали смотреть на дверь, и не решались ничего сделать.
— Мишка, а можешь взять перо?
У деда «просительный» тон, а перо продолжает трепыхаться на ветру, как пиратский флаг. Вдалеке неистово сигналят автомобили, наверное авария или пробка.
— А вам зачем?
— А я чё-то стремаюсь, — сознается он.
Пришлось взять. Я думал, что рука насквозь пройдет, как сквозь мираж, но перо оказалось вполне реальным — холодным на ощупь. Почти полметра в длину, плотные подогнанные одна под другую перышки и тупой кончик вымазанный в красном. Ясно в чём.
— Кровь? — спросил, любопытствуя, напарник из-за спины.
— Ага, — подтвердил я, переломил перо об колено и швырнул остатки в мусорную корзину.
2.
— Это было послание, — тараторил я, не в силах удержаться и говорить спокойно, информация просто рвалась наружу как газы из бутылки шампанского. — Точно не уверен от кого, но есть догадки. Хочешь послушать?
— Д-д-д-д-д…
— Не нервничай, я понял. Расскажу, но сначала поужинаем. Пахнет божественно. Ты чего тут наколдовал?
Хозяйственный Витька уже начистил картошки к моему приходу и ждал только приказа. Приказ был жарить вместе с яйцами, а потом перемешать с селедкой в майонезе из консервы. Вкуснотища непередаваемая. Холостяцкая вечеринка начинается сейчас!
Запивали мы всё это горячим чаем и сверху накрывали хлебом, покрытым шоколадной пастой. Живот вздулся как шарик и глаза подозрительно начали подводить, слипаться и тяжелеть.
— Н-н-не спи, — подозрительно смотрел на меня Витька, а я уже кемарил над полупустой кружкой. Легко ему сказать не спи, кто-то и работает иногда тяжело. Иногда за деньги. — Рассказывай.
Я всё ему и рассказал, воскрешая в памяти дрожащее на ветру перо, осталось только сделать выводы.
— Юра Безотчества вернулся. Такая у меня глупая версия.
Витька охнул. Но я еще не закончил, версия номер два.
— Или это психованный бармен. Тот, что девушку свою убил и сбежал. Узнал, что я его преследую и решил напугать. Выдрал перо из спины и оставил в качестве первого предупреждения. Типа «не лезь». Как тебе такое?
— Н-не знаю, — сомневался Витька, грея кружку с чаем в руках.
— Вот и я о том же, но бояться пока рано. И да, это не совпадение. Перо явно не птичье, у нас таких куриц нет, и такие огромные вороны не летают. Знаешь что? Пошел я спать. Давай на охоту завтра отправимся, сегодня сил реально нет. Я столько ящиков перекидал, что руки выше пояса не поднимаются. Какие уже тут задержания.
— А-а-а, — пытался ещё что-то сказать друг, но мне было уже всё равно. Да, некрасиво так обращаться с друзьями, но так уж я устроен, полагаться сам на себя и слышать свой внутренний голос, а не чужой. Даже в школе если сделаю на уроке истории свои выводы, то учителю уже не пробиться сквозь
