– Осторожно, – прошептала она, – ведь обитатели этого дома могут оказаться враждебными к нам. Кто бы стал жить здесь в таком мраке, если он совершенно нормальный? Лучше бы вернуться обратно той же дорогой.
Он нетерпеливо вырвал свою руку.
– Далеко ли мы уедем без воды и пищи для лошадей, да и для нас? Мы даже не знаем, какого направления придерживаться. У нас нет выбора, кроме как просить помощи здесь. Да не смотри ты так мрачно: люди там, внутри, могут оказаться друзьями.
– Сомневаюсь, но если ты уж так решил идти, то я с тобой, мне совсем не хочется оставаться одной.
Они привязали лошадей к пню и пошли к дому. На стук в дверь никто не отвечал, на крики – тоже, и они вошли. Они попали в комнату, которая одновременно служила и комнатой и гостиной. Тоненькая цепочка стружек поднималась по стене, ведя наверх. Джерон стоял и оглядывался по сторонам. И тут он почувствовал какое-то всесокрушающее давление в голове. Мгновение он пытался противостоять увлекающей его силе… все было бесполезно.
Он схватил Йолу за руку и, несмотря на ее протесты, потянул ее вверх по лестнице. Он почти целиком чувствовал себя зрителем, все его чувства не подчинялись его контролю. Он был целиком во власти Серайнис.
– Прекрати Джерон! Мне больно! Что с тобой? – закричала Йола, пытаясь освободиться от его железной хватки. – Отпусти меня! Я не понимаю, что происходит! О Джерон, разве ты не друг мне больше?
Впервые она его боялась. У него был странный отсутствующий взгляд, как будто он ее совсем не слышал. Он ничего не говорил и, обхватив ее за талию, тащил ее по ступенькам вверх. Комната наверху была почти пуста. На столе лежала стопа старых книг. Часть их них упала на пол, когда Йола изо всех сил пыталась освободиться. Джерон оттолкнул в сторону кресло-качалку, и подтащил Йолу к высокому окну, прорезавшему каменную стену. Йола вскликнула, поняв его решение. Он распахнул окно и вытащил ее силой на узкий каменный карниз, нависавший над покатой стеной этого каменного причудливой постройки дома. Стена состояла из треугольных камней, так что множество острых граней усеивало ее подобно кинжалам. Если они упадут вниз, то будут разрезаны на части ещё до того, как достигнут земли.
– Джерон, пощади, ведь мы погибнем оба! Разве ты не любишь меня больше? Что случилось с тобой, что ты так ужасно переменился?
Джерон наклонял ее над краем все больше. Йола вскрикнула, разум стал оставлять ее, в то время, как воздух в комнате заколебался и в кресле-качалке появилась старуха. Она была хрупкой и ссохшейся, но взгляд у нее был острый и она видела весь ужас в душе Джерона, пока его тело действовало как радиоуправляемый робот. Она заговорила странным голосом и Джерон с Йолой замерли. Она медленно встала и подошла, изучая их глазами: лицо ее было бесстрастно. Сухая холодная рука легла сначала на лоб Джерона, а затем было исследовано сознание Йолы. Она вернулась в кресло и освободила их от оцепенения.
– Добро пожаловать в мой дом, – сказала она с иронией, – только держитесь подальше от окна, чтобы не соблазниться этим прекрасным видом.
Они оба начали говорить, но она остановила их движением руки.
– Не забывайте, что я уже прочла все ваши мысли и никаких объяснений мне не нужно. Однако одно объяснение, молодой человек, вы должны дать своей спутнице, потому что не каждый день приходиться получать комплименты таким насильственным образом. Расскажи ей все, что ты знаешь о Серайнис.
Старая колдунья пробормотала несколько слов и Джерон обнаружил, что влияние Серайнис на него полностью исчезло. Джерон взглянул на Йолу, которая удалилась от него на противоположный конец комнаты и со страхом рассматривала его. Он подошел, и нежно взяв ее за руку, попросил прощения, объясняя, что Серайнис наложила на него заклинание, чтобы он не мог предупредить Йолу о задуманном злодействе.
Йола едва верила своим ушам, слушая правду о намерениях своей повелительницы. Несколько лет юная девушка служила ей, не задавая вопросов. Значит, все задания, которые она выполняла, служили злым умыслом? Она не могла в это поверить. И можно ли верить Джерону, которого она знала так не долго, только потому, что ей понравился этот высокий чужестранец, спасший ей жизнь? Может быть, он никогда не терял памяти и был лишь еще одним врагом Серайнис, и теперь после неудачного убийства он решил использовать Йолу каким-то образом в своих интересах.
– Но это, конечно, не все, – сказала старуха, – уж слишком вы мешали Серайнис, что она собиралась вас убить, несмотря на то, что один из вас служил ей верой и правдой. Мы должны углубиться в эту тайну, нужно ответить еще на множество вопросов. И я не уверена, что эта юная леди простила тебя, так что лучше послушайте меня оба. Пойдемте сейчас со мной и посмотрим, что я могу найти для вас, что восстановило бы ваше пошатнувшееся доверие друг к другу.
Она достала ключ и отперла маленькую деревянную дверь в стене. Они вошли, спустились немного и очутились в комнате, сплошь заставленной предметами, назначения которых невозможно было угадать. «Кажется, нет никакого предела сложности магии», – думала Йола, разглядывая полки, уставленными всякими снадобьями, порошками, бутылочками с разнообразными жидкостями, мазями и причудливыми механизмами. Из темного угла старушка достала широкий медный таз и поставила его на небольшой круглый стол в центре комнаты. Джерона она попросила достать с полки бутыль, и из нее была вылита желто-зеленая жидкость. Поверхность ее мерцала и волновалась, как живая, хотя потом она успокоилась и стала похожа на зеркало. Они наблюдали, как старушка что-то произнесла над жидкостью. Они наблюдали, как старушка что-то произнесла над жидкостью и попросила Джерона слегка коснуться поверхности. Он так и сделал – и странный мир предстал перед ним в глубине жидкости: какая-то комната, целиком, наполненная книгами, их было так много, что это, наверное, все когда-либо написанные книги. Джерон услышал, что разговаривает с каким-то человеком на незнакомом языке. Старая колдунья опять что-то медленно произнесла над тазом – картина медленно поблекла, а затем там появилась книга, обветшалая и разорванная, которую Джерон с большим вниманием читал. Было видно, что глаза его напряглись, стараясь уловить детали. Йола издала удивленное восклицание, потому что на одной из страниц была нарисована она сама.
Джерону казалось, что все это не наяву, а как бы во сне. Он ничего не узнавал. Он чувствовал себя разочарованным, хотя и продолжал с любопытством наблюдать. Если его память была кем-то повреждена, то он должен был в конце-концов, узнать проходящие перед ним картины. Серия сцен возникла и угасла. Они наблюдали за ними в гробовой тишине. Потом колдунья осторожно слила жидкость обратно в бутыль и Джерон вновь поставил ее на полку. Ина взглянула на них и слегка улыбнулась. Потом она рассказала им все, что она поняла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
