Хитрый ход, но умные люди раскусят его и не дадут обмануть себя. В настоящий момент может быть только два фронта – один фронт богатых жуликов, другой – обманутого бедного народа. Третьего пока не дано. Это подтверждает вся реальная обстановка в России – подачки уже никого не удовлетворяют. У них денег «куры не клюют», а нам на хлеб не хватает. Какой тут единый фронт?!
Вадим КУЛИНЧЕНКО, военный пенсионер, участник боевых действий
ИСТОРИЯ
ЧЕГО НЕ ПОНИМАЛИ РАЗРУШИТЕЛИ СССР
(Окончание. Начало в №34)
Кровавая провокация в Вильнюсе послужила для Горбачева и Ельцина репетицией перед контрреволюционным государственным переворотом в Москве в августе 1991 года. Горбачевская провокация ГКЧП парализовала работу институтов верховной власти СССР. Ельцин развернул кампанию антикоммунистических преследований и репрессий. Сепаратистские правители Прибалтики полностью порвали связи с Москвой. В этих условиях Горбачев совершил последний шаг к разрушению Советской федерации. Из информационных передач Центрального телевидения мы в белорусском поселке узнали об образовании им Государственного Совета СССР, не предусмотренного никакими советскими законами. А 6 сентября по телевидению была передана информация, что Государственный Совет СССР принял решения о выходе Литвы, Латвии, Эстонии из состава Советского Союза. Это повлекло за собой кампанию провозглашения многими советскими республиками своих независимостей, незалежностей, суверенитетов. В мире фактически не стало уникального федеративного государства, каким был СССР.
Разрушение Советского Союза требовало глубокого осмысления. Разрушители понимали преступный характер своих действий и боялись ответственности. В моей памяти сохранилась беседа с американскими учеными, которые приезжали в Вильнюс для обсуждения мировых проблем. Я уговаривал их противодействовать разрушению СССР, так как это неизбежно вызовет новый передел планеты, подорвет равновесие в мировом общественном развитии, повлечет непредсказуемые процессы глобального масштаба. Некоторые коллеги из США соглашались с моими прогнозами, но замечали, что это от них не зависит. Я отчетливо понимал, что за спиной разрушителей СССР как внешних, так и внутренних стоит могущественный финансовый капитал. Поэтому не говорил, что разрушители СССР, действуя против объективных законов общественного развития, загоняют себя в особое положение мирового исторического процесса, которым они не смогут овладеть и неминуемо погибнут. Как известно, в годы Великой Отечественной войны И.В. Сталин не приглашал Гитлера в Сталинград, чтобы рассказать, как на берегу Волги будет сломан хребет фашизма. О важнейших факторах нашей будущей победы и мне следовало молчать.
Всемирная общественная ситуация в последние десятилетия XX века оказалось значительно сложнее, чем в годы Второй мировой войны. И.В. Сталин владел ситуацией в мире своего времени, так как обладал стратегическим мышлением. Гитлер же руководствовался лишь своекорыстными расчетами. Словом, кто умнее - тот сильнее. А шпионские способности президента США Дж. Буша манипулировать жалким Горбачевым не содержали в себе большой силы человеческого ума. Детская наивность членов ГКЧП, ставших жертвами горбачевской провокации, послужила ускоренному разрушению СССР, но оказалась просроченной и поэтому не могла принести непоправимого ущерба нашей победе. Наша “помощь” империалистическому противнику загонять себя в безвыходное положение в мировом историческом развитии была достаточно эффективной, хотя при этом мы использовали лишь самое простое оружие - фактор времени. Американский образ мышления оказался не способным обнаружить наши боевые тайны.
На следующее утро после объявления решений Государственного Совета СССР о выходе Литвы, Латвии, Эстонии из Советской федерации к нам в поселок приехал профессор Иван Данилович Кучеров, работавший вместе со мной в Идеологическом отделе ЦК Компартии Литвы. Он сообщил, что в Минск переместилось большинство членов бюро ЦК и предложил нам с М. Бурокявичюсом переехать на жительство в Минск к его сыну Игорю. Мы немедленно приняли его предложение. В Минске на квартире молодого врача И.И. Кучерова нас ждали редактор газеты “Советская Литва” Станислава Юонене, секретарь парткома Вильнюсского завода радиоизмерительных приборов Владимир Алексеевич Антонов и другие товарищи. Они рассказывали, как им удалось покинуть Литву, департамент безопасности и прокуратура которой приступили к обыску квартир коммунистов. В Минске друзья помогли им устроиться на жительство в общежитии Высшей партийной школы.
В беседе профессор М. Бурокявичюс предложил провести заседание бюро ЦК Компартии Литвы и принять на нем документ о переходе нашей партии на нелегальное положение. Подготовку проекта этого документа поручили мне. Договорились заседание провести 16 сентября 1991 года на квартире врача И.И. Кучерова. Все эти намерения были выполнены безупречно. На заседании Бюро ЦК было принято Заявление о том, что Компартия Литвы, основанная в 1918 году, возглавлявшая борьбу рабочего класса против буржуазной диктатуры и добившаяся победы социалистической революции в 1940 году, развернувшая героическую борьбу против немецко-фашистских оккупантов в годы Великой Отечественной войны, руководившая в послевоенное время строительством социалистического общества в республике и достигшая при этом исторических успехов, вынуждена из-за контрреволюционного переворота продолжать свою деятельность в условиях подполья. Стратегической целью подпольной деятельности Компартии Литвы является восстановление Советской власти и возрождение социалистического строя в республике. Это заявление было принято единогласно. В.А. Антонов обязался обеспечить распространение нашего заявления первоначально в форме отдельных листовок, а в дальнейшем и в брошюрах.
Спустя несколько дней к нам на квартиру И.И. Кучерова приехал секретарь Минского горкома Компартии Белоруссии Виктор Валентинович Чикин и предложил переехать на временное жительство на другую квартиру в новом доме на Комсомольской улице. Это квартира его друзей, которые вселились в неё и уехали на месяц в деревню к своим родственникам. Сам Виктор Валентинович решил заняться возрождением Компартии Белоруссии, приступив к изданию газеты “Мы и время”. Редакция обосновалась в двух комнатах на первом этаже здания горкома. Наша журналистка С. Юонене согласилась работать в редакции. Словом, в коммунистическом движении Белоруссии появились первые признаки оживления после контрреволюционного удара, нанесенного Горбачевым в августе 1991 года.
На новой квартире нас стали навещать В.А. Антонов, И.Д. Кучеров, С. Юонене. Изредка появлялись и знакомые сотрудники аппарата ЦК Компартии Литвы. Один из них привез мне из дома теплую одежду, зимнюю обувь. Это насторожило меня - так могут привезти и “хвост” литовской охранки. А в разных газетах Вильнюса были напечатаны фотографии и характеристики коммунистов, объявленных прокуратурой в розыск. С полосы газеты с улыбкой смотрел командир Вильнюсского отряда милиции особого назначения Болеслав Макутынович, который сорвал 13 января 1991 года провокацию вооруженного столкновения его отряда с советскими войсками по сценарию “войны СССР против Литвы”. Рядом находилась фотография председателя Шальчининкского райисполкома Чеслава Высоцкого, который обеспечивал сохранение Советской власти в районе вплоть до августовского переворота в Москве. Моя характеристика была заимствована из памяти компьютеров ЦРУ: якобы обладаю огромным политическим опытом, являюсь “генератором идей” и “дьявольски трудоспособным”, а в компании близких друзей люблю говорить о мировой революции. Все это свидетельствовало о коварстве противника.
Мои опасения быстро подтвердились: в октябрьский день 1991 года в общежитии Минской высшей партийной школы, где проживали наши товарищи, появились представители литовской полиции в сопровождении сотрудников внутренних дел Белоруссии. К счастью, разыскиваемых литовской охранкой коммунистов они тогда не обнаружили. Но этот факт нам подсказал, что следует предпринимать более эффективные меры безопасности. Было решено нас по одному расселить на квартирах по всей Белоруссии. В.А. Антонов отвез меня на легковой машине в город Мозырь, который находится в Чернобыльской зоне на границе с Украиной, в 105 километрах от поврежденного атомного реактора. Кому в голову придет разыскивать меня в таком месте? Председатель горисполкома Иван Данилович Гомулко встретил меня радушно, как родного брата. Поскольку рабочий день подходил к концу, он пригласил нас с В.А. Антоновым в финскую баню, где собирались государственные служащие города. Товарищи, знающие мою фамилию по информации в газетах “Правда” и “Советская Россия”, обнимали меня, говорили о поддержке моей советской позиции. Уполномоченный городского отделения КГБ заверил, что в Мозыре я могу чувствовать себя в полной безопасности. После бани новые друзья проводили меня в общежитие сельскохозяйственного профтехучилища, где была выделена для меня отдельная комната.
