Читаем без скачивания Дегустатор - Мастер Чэнь

— Не может быть. Ты ошибся. Ну а если так, я просто поеду домой.

— Да, а дома у тебя, как ты говорила раньше, есть мальчик? Десяти лет? Заражать будем?

— Да это, наверное, пустяк… Ну вот, готово, посмотри, посмотри, если так настаиваешь…

Я посмотрел и пошел искать таблетки.

— Да, моя дорогая, это пустяк, тридцать девять и одна. С этим домой не ездят. С этим пьют сразу две вот такие таблетки… А потом еще вот такие. Быстро глотаем, а еще заворачиваем ноги, и я пошел ставить чайник.

— Нет, ну так же нельзя, — раздался у меня из-за спины слабый голос. — Ты обязательно должен меня, ну, в общем, трахнуть, а то это просто смешно. И неудобно вкатиться вот так в дом, чтобы лечь там и болеть. Боже, как глупо.

— Да, — сказал я рассеянно. — Обязательно трахну, даже не сомневайся. Во сне и бреду. Прямо завтра.

Когда я вернулся в комнату с чаем, она уже спала. На той половине кровати, которую я всегда считал моей. Спрятав нос в одеяло.

Я пошел в машину за ее сумкой.

Книга вторая

Москва, сентябрь — декабрь 2005

8. Ап стену

Есть дни печали, когда приходят мысли: кто мы, куда идем? Да никуда мы не идем, мы хотим вернуться. Туда, в дни радости, когда не было слышно азартного повизгивания гончих псов времени за спиной. Не было осенней грязи, только золото листвы сентябрьских лесов, только серебрянокрылые ангелы наших побед летели над головой. Из пустоты, из развороченных котлованов росли решетки конструкций Москоу-Сити на берегу реки, для генерала Деникина готовили могилу на Донском кладбище, свихнувшийся колдун обещал воскресить детей Беслана. А мы тогда — мы были смешны и великолепны.

В тот, один из последних дней сентября шли дожди, которых я не замечал, Алина окончательно проснулась — в моей пустой и нагретой масляными радиаторами квартире, перед носом ее лежала целая коллекция таблеток, а я в тот момент был уже далеко. Сидел в редакции «Винописателя» и в удивлении разглядывал старый номер «Новостей», где на одной из последних страниц вдруг мелькнули имя и титул — «безупречная Алина Каменева».

Как и почему я наткнулся тогда на эту забытую газету, откуда она вообще взялась, кто же теперь скажет. Хотя чего проще, за стеклянной внутренней стеной нашего офиса — бывшего детского садика, без сомнения, — помещался автомобильный журнал, а тут, в газете, речь шла о том самом, о машинах.

«Ну и кто из банкиров эффективнее перерабатывает жизнь в деньги? Да ведь это уже не так и интересно. Это определялось и вычислялось, и не раз. И надоело. Так что в нынешнем же сезоне уже не модно навешивать друг на друга награды — капиталистическая акула года, самый олигархический форбс сезона; сейчас акулам следует быть тоньше и любить красоту.

И вот — к разговору о красоте — безупречно благотворительное мероприятие, сбор средств на нужды угнетенных подростков, свинчивающих в подвалах „Авто-центра“ господина Буркина всяческие хитрые модели. А чтобы деньги собирались в надлежащей атмосфере, господин Буркин устроил выезд всей своей знаменитой и эстетически завораживающей коллекции довоенных автомобилей. И позволил господам олигархам не только наблюдать за процедурой, а выступить „в тему“ — приехать на автодефиле лично за рулем чего-то любимого.

То, что люди с деньгами тоже мечтают о хорошенькой машинке и покупают таковую, не секрет. Да как еще покупают! Но тут, во дворе знаменитого автомузея господина Буркина, полагалось появиться не в том, что на самом деле дорого нежному тяжеловесу рублевского света. А в том, что прилично случаю. И вот наш коллективный глаз порадовался видом господина Игоря Чугая, владельца „Кременьстали“, за рулем — чего? Да это же спортивный „Ягуар“ сорокапятилетней выдержки. Вот вы какой, Игорь Чугай».

Я хотел было нетерпеливо пробежать строчки, снова найти то место, где мелькнуло знакомое мне имя, но ведь хорошо же пишет эта Ядвига Слюбовска, капли яда так и прожигают бумагу.

«…но у Игоря Буркина даже „Тигром“ и „Ферди-нандом“… простите „Хаммером“, никого не удивишь. И шестисотым бандитским „Мерседесом“ тоже. Да и вообще ведь „мерины“ уже не катят. Они — не уровень. По Рублевке гуляет страшная история о том, как очередной гламурный автосалон вывесил поперек дороги, над проезжающими олигархическими головами, веселый плакат следующего содержания: „Разбей свой «шестисотый» ап стену. Есть тачки покруче“.

„Ап стену“, если кому-то непонятно, это на олбанско-бобруйском. Думается, в наши дни каждый светский персонаж должен уметь произнести в обществе несколько слов на олбанском с правильным бобруйским акцентом, порадовав этим публику и показав свою утонченность. Но я отвлекаюсь.

Говорят, что видный политолог Т. с праведным гневом процитировал этот шедевр наглядной агитации по быдлоящику и попал под иск о разжигании ненависти к определенной социальной группе. Но призывный плакат и так уже исчез из окуляров, поскольку к мирному менеджменту гламурных автопродаж пришли конкретные ребята из салона „Мерседес“ и попросили снять. И те, как ни странно, ведь сняли, и очень быстронах.

Так вот, еще на автодефиле были замечены: Шамиль Касаев за рулем длинного серого „Кадиллака“ неких пятидесятых годов и…»

Тут я проскочил утомительно длинный список не известных мне лично акул и китов бизнеса и перепрыгнул на следующий абзац:

«Коллега из „Татлера“ обратил мое внимание на странно выбившуюся из общего авторяда безупречную Алину Каменеву, неповторимую главредакторшу русского La Mode. На чем бы, вы подумали, она приехала терроризировать женскую часть олигархической тусовки своим пугающе простым шерстяным платьем с шелковой нитью? На чем-то очень странном и еле-еле вписывающемся в установившийся было после первых трех автошедевров стандарт.

Она приехала — лично сидя за рулем, как и все прочие персонажи, — на прыгучем кубике, „тойотике“ — ну пусть относительно редкой модели в наших краях — марки RAV-4. Подозрительного морковного цвета. Если бы у нее на дефиле был спутник, он мог бы с ласковой небрежностью сказать: а вот и моя лягушонка в своей коробчонке скачет.

Но некому было сказать, и пришлось гламурным кисам намотать на мизинчик простой факт: если Алина Каменева не считает для себя зазорным показаться в таком обществе на RAV-4, который вообще не разбери что — не то внедорожник, не то не внедорожник, — значит, так надо. Значит, это такая особая машина, а то, что на дисках не блестят стразы, так это свойственный Алине минимализм.

Вообще-то, если бы меня кто-то спросил, какая машина соответствует облику и внутреннему миру Алины Каменевой, я бы сказала задумчиво, что, пожалуй, это напоминающий английский костюм „Вольво“, но…»

Дальше было неинтересно, хотя двухместный «Бентли» времен молодых «Битлз» в описании Ядвиги привлек на миг мое внимание.

Да, а назывался этот талантливый материал тоже талантливо — «Ап стену».

Я сделал из него лишь один практический вывод — что надо на обратном пути помыть мою белую «Не-сию».

В редакции я вообще-то бываю чрезвычайно редко, в основном для получения денег из собственных рук главного редактора Кости. А также чтобы забрать очередную толстую пачку приглашений.

Давайте будем честными. Человек работает не за деньги, а за восхищение его талантами — а деньги есть тлен, да и вообще, не хватало еще, чтобы их не платили.

Восхищение у нас излучает единственный человек, который сидит в редакции всегда. Это Ксюша. Еще есть верстальщики и рекламная служба — но их мы как бы берем взаймы у тех самых автомобилистов из-за стены, они наши, но не совсем. Костя, конечно, приходит сюда каждый день, но всегда в неожиданный момент, и не обязательно надолго. Ну а писать среди кучи народа невозможно, мы — пишущие — делаем это дома. Так что редакция, по сути, это одна лишь Ксения, замечательный экземпляр юной леди, которая никогда не станет манекенщицей.

И это — большой комплимент в век заморенных скелетов, шествующих по подиуму на радость Алине Каменевой и ее коллегам из прочих журналов мод. Ксения же — это роскошное тело, известную часть которого можно просто выложить на стол и сорвать этим процесс верстки и любой другой процесс (что она время от времени делает), а также сияющие робким восторгом глаза и постоянно горящие щеки.

— Господин дегустатор прибыл из Германщины, — поприветствовала она меня. И, конечно, покраснела. — Константин Александрович звонил, будет вот-вот. Просил его дождаться.

— Манипенни, — сказал я ей, — только не надо меня пугать. Не надо говорить, что мою персону где-то ждут уже сегодня, что вы с Костей меня туда продали с концами, поскольку материал рекламный, и так далее.

— Тебя не напугаешь, Джеймс, — задумалась она, — но вообще-то ждут… Хотя не сегодня. Ну, вот это — на послезавтра…