Он знал, о чем я думаю, и это, казалось, придавало ему сил: король-хитрец наконец вышел на сцену.
– Идите, – сказал он. – Посмотрите в окно. Здесь в гостинице есть еще гости, которых, думаю, вы знаете. – Он кивнул Трюко.
Трюко был громадным мужчиной с непокорными волосами и нахмуренными черными бровями. Его большие глаза не мигали. Когда я рассказала Джейсу об одном из моих правил выживания – глядеть в оба, – он засмеялся, заявив, что это одна из тех вещей, которые он ненавидит в Трюко, – тот никогда не моргает. Джейс не знал, что творится у него в голове. Когда я встретила застывший взгляд, в нем не было веселья. Шаги проскрипели по полу, когда Трюко подошел к окну и отодвинул шторы.
Это не блеф. Я знала еще до того, как опустила вилку и подошла к окну, что король победил. Сама Смерть все предвидела и поэтому покачала головой.
– Ступайте, – повторил король. – Посмотрите, кто там. Думаю, вы будете удивлены.
Глава тринадцатая
Джейс
Это был звук воды, проносящейся по камням. Глухой шум, словно прилив нахлынул. И снова. Звук нарастал вместе с ударами в грудь, и тогда понял, что слышу не воду. Это мое дыхание, слабое, влажное, мои попытки дышать.
Были и другие звуки, далекие, невнятные голоса, но они не имели значения.
Только камни, вода, следующий вздох.
Запишите, пока не забыли.
И каждый день мы записывали.
Но мы можем писать только о Настоящем.
Все уже закончилось, кроме ночных кошмаров.
Каждую ночь мы должны утешать младших.
Все, что они знают, – только то, что было После.
Они боятся, что все повторится, что наша новая семья будет расколота.
Вот почему мы прячемся здесь, – плачет Ниса.
Она права.
Я тоже боюсь.
Мой дедушка верил в меня.
Я стараюсь верить, как он, но иногда ночью, когда Ниса уже спит, тоже плачу.
– Грейсон Белленджер, 14 лет
Глава четырнадцатая
Кази
Окно выходило на внутренний двор. В каждом углу стояло по стражнику. Длинные мечи висели у них на боку. В центре играли двое детей, перебрасывая друг другу обруч. Олиз сидела в стороне. Она видела, что я смотрю из окна, но выражение ее лица оставалось безучастным.
Кто-то выхватил вилку у меня из рук. Пакстон, кажется. Я не сопротивлялась. Король показал победную карту. Его послание было ясным: делай, что я велел, или будут последствия. Его решение не изменить. Я чувствовала себя так, будто меня поймали и квотерлорд выносит приговор. Я не могла выпутаться из этой ситуации.
Король подошел и встал рядом. Его грудь упиралась мне в спину. Он отодвинул портьеру еще дальше.
– Они выглядят счастливыми, не так ли? На самом деле они очень полюбили меня. Я уделяю им внимание, дарю подарки. Больше, чем он когда-либо. Они довольны, поверьте.
Я с трудом воспринимала его слова, представляя лица детей, когда говорю, что Джейс – осужденный преступник, которого повесили.
– Не заставляйте меня говорить это перед ними. Не хочу, чтобы они такое слышали.
– Рано или поздно они должны узнать о своем брате, – сказал Бэнкс. – Они о нем почти забыли и спокойно примут эту новость.
– Пожалуйста, – сказала я.
Король отошел и обратился к Бэнксу, уходя:
– Объясни ей правила игры. Убедись, что она их поняла, а затем отправь в комнату.
Игра? Это не игра. Исход уже предрешен. И победитель только один.
Когда король вышел, я повернулась к Бэнксу.
– Ты не можешь этого сделать. Это противоречит всему, что Союз…
– Ничему не противоречит, – прорычал он. – Напомню тебе, что это королевство Эйсландия, а Монтегю – его законный правитель. Он не просто правит так, как считает нужным, его моральный долг – защищать своих подданных. Он выполняет свою работу и делает это хорошо. Он не прислушивается к советам вора или солдат, особенно тех, кто симпатизирует Белленджерам, которые устроили эту бойню. Мы все еще пытаемся остановить войну и восстановить порядок и должны использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства ради всеобщего блага.
Все средства? Он опустил взгляд на детей, затем уставился на меня, его рука сжалась в кулак, словно он хотел ударить меня. Бэнкс предупредил, чтобы я молчала, пока он все объясняет. Правила игры было легко запомнить. Они звучали почти одинаково.
1. Если из-за тебя на короле появится хотя бы маленький синяк…
2. Если ты когда-нибудь оставишь синяк на ком-либо из его служащих или солдат…
3. Если тебя застанут за пределами твоей комнаты без сопровождения…
4. Если ты когда-нибудь украдешь хотя бы заколку…
5. Если ты когда-нибудь солжешь королю… один из детей умрет, и тебе придется выбирать, кто из них.
– Понятно? – спросил он.
Я кивнула. Но я бы скорее перерезала себе горло, чем выбирала между Лидией и Нэшем.
Глава пятнадцатая
Джейс
Прилив, в нем был ритм.
Вперед. Обратно.
Темнота. Она – все, что я знал.
* * *
И тишина. Неужели я перестал дышать? Но боль все еще жила. Боль повсюду.
Я должен остаться в живых.
* * *
Жжение. Влага. Моя кожа, мои губы – все горит.
Ад. Я, должно быть, горел в аду. И не мог найти выход.
* * *
Он приходит в себя.
Проклятые святые. Не сейчас. Успокой его.
Я попытался подняться, чтобы дотронуться до глаз, проверить, открыты ли они, потому что по-прежнему видел только темноту, но легкое движение обожгло меня, и в плечо словно вонзилась раскаленная кочерга. Я застонал, и чья-то рука сильно надавила на мой рот.
– Тихо! – шипел голос. – Если не хочешь умереть!
Я оставался неподвижным, не мог двигаться. Не мог потянуться вверх, чтобы оттолкнуть руку. Было слышно, как что-то скрипит над моей головой. Деревянный пол? Приглушенные голоса.
Любови между нами и Белленджерами не было…
…выжгли нас…
Если бы они были здесь, мы бы первыми их передали… Хорошее прощание, говорю я.
Если увидите его, немедленно сообщите об этом.
Я услышал ржание лошадей, и рука исчезла с моих губ.
Потом почувствовал, что снова падаю в темноту.
– Кто ты? – прошептал я.
– Керри.
– Керри из Фогсвелла?
– Как много людей с именем Керри ты знаешь?
Только одного. Маленький ребенок сумел удерживать меня.
* * *
Меня разбудил тяжелый запах горелого сала. Когда открыл глаза, в стеклянной лампе мерцала свеча, а на стенах двигались тени. В комнате стояли бочки, а по полу был разбросан камыш. Я лежал на соломенном тюфяке. Каемус сидел рядом со мной на
