По большому счету техническая политика отечественных танкостроителей серьезно не менялась с 1960-1980-х гг., когда были созданы танки Т-64, Т-72, Т-80. Они существенно разнились лишь конструкцией, но не своими характеристиками. Это порождало немало проблем в обеспечении войск горюче-смазочными материалами, запасными частями, инструментом, оборудованием и средствами обслуживания. Да и с экономической точки зрения содержание столь разнообразного парка боевых машин выглядело неоправданно расточительно.
Но вот появился на свет танк Т-90, в котором, по мнению некоторых экспертов, были использованы лучшие элементы старых машин. Правда, когда вновь встал вопрос о перспективном танке, конструкторы пошли накатанной дорожкой — „порадовали“ появлением целой серии во многом однотипных „тэшек“.
Сравнивая технические параметры танков Т-64, Т-72, Т-80, Т-90, Т-80У-М1, „Черный орел“, сразу обнаруживаешь закономерности так называемой вялотекущей модернизации. Как и 20–30 лет назад, создаются танки с классической компоновкой, неоправданно малой массой и габаритами, одинаковым вооружением и защитой. Ни о каком прорыве тут говорить не приходится.
Совсем недавно Т-90 воспринимался как наиболее современный танк. Но его „младший брат“ — Т-95 — фактически дискредитировал базовую машину. Даже не слишком крупным специалистам стало понятно, что некоторые характеристики, компоновка Т-95, а также отсутствие „задела“ по его защите и вооружению ориентированы не в будущее, а в прошлое.
Настораживает и рыночная цена наших танков — она не превышает 2 миллионов долларов. Для сравнения: цена американского „Абрамса“ в зависимости от комплектации колеблется от 4 до 7 миллионов. Немецкий „Леопард-2А6“ стоит не менее трех, а французский „Леклерк“ — 9-10 миллионов. Это говорит об одном: либо мы не умеем торговать, либо наши танки хуже зарубежных. То и другое, разумеется, плохо.
Жесткие транспортные ограничения привели к тому, что масса отечественных танков сегодня составляет порядка 45 тонн, а у зарубежных превысила 60.
Между тем известно, что около 50 процентов веса боевой машины — это ее броня, а разница между массами бронезащиты, например, американского танка М1А2 и российских танков составляет порядка 10 тонн. Понятно, что дополнительная броня не „размазывается“ по всей машине, а используется для усиления защиты в первую очередь ее лобовой части, так называемых фронтальных зон. Вот и получается, что параметры основного бронирования отечественных танков на 25–30 процентов ниже, чем у американцев и их коллег по НАТО.
Бронестойкость российских танков тоже свидетельствует не в нашу пользу. Так, например, 120-мм бронебойный подкалиберный снаряд (БПС) М-829, входящий в боекомплект американского танка MI А2, обеспечивает надежное поражение наших „тэшэк“ на дальности 2 километра.
С 1983 г. мы устанавливаем на танках динамическую защиту. Но она способна противостоять только старым кумулятивным боеприпасам и совершенно неэффективна при обстреле танков БПС. Почему? Дело в том, что взрывчатое вещество, используемое в динамической защите, не чувствительно к пулям, малокалиберным снарядам и осколкам, но детонирует от попадания кумулятивных боеприпасов. Есть проблемы и со встроенной защитой — она применяется на отечественных танках с 1985-го г.»
Принципиально новый российский танк Т-95
«Большой угрозой для российских „тэшэк“ стали зарубежные противотанковые ракеты с тандемными боевыми частями (Eryx, Javelin, Milan 2Т,НОТ2Ти др.) — они обеспечивают преодоление динамической защиты. Между тем зарубежные конструкторы разработали специальную ДЗ с двумя изолированными друг от друга рядами взрывчатого вещества. К сожалению, на наших танках такой защиты пока нет.
В последнее время на российских танках устанавливают комплекс активной защиты „Арена“. Принцип ее действия такой: радиолокационные средства танка обнаруживают подлетающий боеприпас, и на его пути создается осколочный поток. Однако и здесь не вес однозначно. Такая защита, в частности, неэффективна против БПС и боеприпасов, использующих принцип „ударного ядра“ — осколочные поля хорошо разрушают лишь конструкции толщиной 1–3 мм.
Традиционно главным боевым свойством отечественных танков считается их огневая мощь. Оснащение машин комплексом вооружения, обеспечивающим стрельбу противотанковыми ракетами через ствол пушки, было лишь попыткой увеличить эффективность танкового вооружения. Первые ракетные комплексы „Кобра“ и „Рефлекс“ имели ракеты с одним кумулятивным зарядом и могли поражать лишь старые танки без динамической защиты, например, М48, М60, „Леопард-1“. Модернизация этих ракет не дала ощутимого результата, т. к. в любом случае новые западные танки ими „в лоб“ не прошибешь, а ожидать, что те обязательно подставятся бортом, не приходится.
Наконец, отработка отечественных противотанковых ракет велась с помощью „аналога“ зарубежного блока динамической защиты длиной 250 мм. А реально используемые на Западе элементы динамической защиты почти в два раза длиннее.
В боекомплект наших танков помимо ПТУР входят 125-мм бронсбойно-подкалиберные, кумулятивные и осколочно-фугасные снаряды. Но в соперничестве с броней все тех же танков М1А2 или „Леопард-2А5“ они малоэффективны: поражение гарантировано лишь при стрельбе в борт. Кумулятивные снаряды вообще не преодолевают динамическую защиту, имеют низкую бронепробиваемость и значительное рассеивание при стрельбе.
О низкой эффективности огня танковых пушек по наземным целям давно сказано. По различным оценкам, вероятность поражения расчета ПТУР осколочно-фугасным снарядом с ударным взрывателем составляет 0,15-0,25. Значит, когда на поле боя противник использует ручные противотанковые гранат ометы, ПТУР и другие средства, шансы танка на выживание ничтожны.
Словом, как ни крути, но анализ характеристики наших танков говорит не в их пользу. Возникает традиционный российский вопрос — что делать?
Попробуем, как говорится, танцевать от печки. Имеющиеся компьютерные методы моделирования еще на стадии выбора компоновочной схемы танка позволяют определить его достоинства и недостатки. К примеру, компьютерный „обстрел“ двух вариантов танков помогает выработать наиболее оптимальные направления его защиты.
В первом варианте танк не имеет башни, а лишь вынесенную танковую пушку, заряжаемую с помощью автомата. Фронтальная часть корпуса оснащена как динамической, так и бронезащитой. За ними — секционные топливные баки системы защиты. Далее расположена двигательная установка, за которой помещается экипаж из двух человек. Здесь же установлен автомат стрельбы. Затем следует боезапас и автомат заряжания. Командир обнаруживает цели и передает данные в автомат стрельбы — с его помощью и поражает цели. Второй член экипажа выполняет одновременно функции водителя и связиста. Отдельные задачи по управлению боевой машиной и стрельбе решают оба танкиста.
Во втором варианте рассматривался танк, у которого вместо пушки размещалась пусковая установка управляемых ракет. Перед стрельбой ПУ через специальный люк автоматически выдвигалась в кормовой части танка.
Такая компоновочная схема позволяет использовать массу, приходящуюся на башню и танковую пушку, для проведения мероприятий по защите крыши танка и повысить точность стрельбы за счет управляемых ракет. Предварительные оценки свидетельствуют, что безбашенные компоновочные схемы повышают выживаемость танка на 25–30 процентов.
…В недалеком прошлом руководители „оборонки“ явно проигрывали в противоборстве с главными танковыми конструкторами, которые любыми путями проталкивали в производство свою продукцию. Вот и шли в войска три до предела разу инфицированные боевые машины — Т-64, Т-72, Т-80. Нечто подобное наблюдается и сейчас. Танковые заводы и их КБ, демонстрируя „конкурентоспособность“, на самом деле не имеют специалистов по многим компонентам защиты, вооружения, математического моделирования и т. д. Вялотекущей модернизации не видно конца. А значит, и действительно современного отечественного танка в ближайшей перспективе мы не увидим».[5]
Выходит, что точку зрения историка полностью подтверждает инженер. Более того, он прямо говорит о «единоборстве» наших главных танковых конструкторов с руководителями отечественного оборонного ведомства, санкций которых они весьма умело добивались еще в преддверии Второй мировой войны. Ну вот, скажем, женился Ж. Я. Котин на приемной дочери маршала Ворошилова и тут же поспешил обрадовать тестя тяжелым танком, названным в его честь. Мелочь, конечно, но мелочь показательная. А скольких таких «мелочей» мы еще и сегодня не знаем? Между тем, за каждой из них человеческие жизни и деньги, причем деньги очень большие, да к тому же еще и из нашего не слишком-то богатого кармана!
