— А я изменилась? Да? Жаль в доме даже зеркала нормального нет — сказала она, вскочив на ноги, чувствуя приток сил и энергии, закружилась на месте.
— Хороша! Юная, свежая. Как тогда в нашу первую встречу, даже лучше — заметила Дэкиэна, с завистью рассматривая прекрасное стройное тело и красивое юное лицо племянницы.
На столе стояла плетеная миска с хлебом, Ванда схватила кусок и торопливо произнесла:
— Да благословит мой хлеб Великая Веда, ибо я хочу жрать.
Она посыпала кусок солью и откусила с удовольствием, зажмурив глаза.
— Три дня ничего не ела…
Дэка подала ей кружку запашистого чая, улыбнулась грустно.
— Послушай, Дэка, это так классно! Такая легкость! А ты почему не проходила обряд обновления? Ведь тетушки старше тебя, а выглядят молодыми. Тебе что, по статусу не положено? — поинтересовалась Ванда.
— Я тоже проходила этот обряд — грустно произнесла Дэкиэна.
— Ну, и где результат? — нахмурилась Ванда — что-то пошло не так?
— Не так. Великая Веда может даровать энергию молодости, а может и забрать обратно, вместе с жизнью — сообщила Дэка, а Ванда насторожилась.
— Та-ак, а с этого места поподробней. Вадома ничего про это не рассказывала…
— Мне было тридцать… Вадома и Сперанца благополучно «обновились», помолодели, похорошели. И я тоже хотела. Завидовала. Мне-то никаких особых талантов не дано было свыше, старшие сестры — ведьмы известные, а я старая дева, без перспектив, ни ума, ни красоты. А тут еще влюбилась я в фермера деревенского. Да разве он на меня посмотрит? А я замуж за него решила выйти, Вадоме сказала: проведи со мной обряд обновления. Она расхохоталась, дура ты, Дэка! Хочешь молодым телом Фермера соблазнить? Зачем это тебе? Семья, муж, дети сопливые… Ради этого не стану энергию и силы тратить, выкинь из головы эту чушь.
— А что такого в твоем желании иметь семью и детей? Обидно такое от сестры слышать.
— Да, вот и я обиделась. И уговорила Сперанцу и Дрэкула провести обряд, в обход старшей ведьмы. Она как раз по делам уехала.
— И что дальше? Получилось у вас?
— Получилось, и даже Фермера я соблазнила, в смысле он стал моим первым мужчиной. Но недолго мое «счастье» длилось. Отправилась я за травами, как обычно, лес мне с детства знаком. А тут изменилось что-то в пространстве, морок какой-то, и я заблудилась.
— Ну, это мне знакомо — фыркнула Ванда, вспомнив, как хотела сбежать от тетушек в самом начале.
— Стемнело, я провалилась в яму, долго пыталась выбраться из нее. Но каждый раз, обрывалась и падала вниз. Накатила на меня тоска смертная и я, сидя в яме взвыла на луну, призывая помощь Веды.
— Прямо так и взвыла?
— Натурально. По-волчьи. Я же Дэкиэна — волчица. Когда мама меня рожала, волки выли за окном. Так меня и назвали…
Дэке было трудно вспоминать эту историю, а Ванда, обратившись в слух, наблюдала за ней.
— И что, как ты выбралась?
— Никак. На мой вой пришла волчья стая. Они обступили яму, и смотрели на меня сверху вниз зелеными светящимися глазами, а потом тоже завыли, а я сидела внизу и слушала их песню, думала о том, что родилась под волчий вой, так и умру под него.
— Страшно-то как — передернула плечами Ванда.
— А потом я услышала крик моего младшего брата Сэнду, он звал меня «Дэка! Дэка!». Я крикнула: «Осторожно, Сэнду! Тут волки!»… А они уже кинулись на голос брата, у ямы никого не осталось, я снова попыталась выбраться, карабкалась наверх… А в лесу раздавался душераздирающий вопль моего любимого брата — Дэка прослезилась, утерла слезу ладонью — я снова сорвалась в яму, ударилась головой о корягу и потеряла сознание…
— Какой кошмар. Брат… погиб? — спросила Ванда шепотом.
Дэкиэна кивнула.
— Волки разорвали его… А утром меня нашел Дрэкул… Без сознания я лежала семь суток, вот на этой самой лавке, и Вадома каждую ночь творила заклинания надо мной, помогая найти дорогу назад с того берега. А я бродила между мирами, с одной стороны меня манила к себе Смерть, с другой — голос Вадомы призывал обратно. И я вернулась, очнувшись ото сна. С тех пор я умею отличать мир мертвых от мира живых, такая у меня способность появилась. А энергия молодости ушла, Веда забрала ее обратно, и жизнь забрала только не мою, а моего брата.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А брат за что пострадал? — недоумевала Ванда.
— За самовольный обряд последовало наказание: смерть любимого брата. Лучше бы я сама умерла — проговорила Дэка.
— Не справедливо это.
Дэка усмехнулась, заправила прядь седых волос за ухо.
— Где ты видела справедливость, ее нет в этом мире… После этого Дрэкул сделался отшельником, а я ушла из дома, присоединилась к цыганскому табору. Тогда я получила от Вадомы задание найти Дану, чтобы Дар вернулся в семью. И тогда несчастья перестанут наш клан преследовать. Кочевала по свету, искала след своей сестры, пока не встретила тебя…
Ванда задумалась, как все непросто…
— А какое наказание понесла Сперанца? Она ведь с Дрэкулом обряд проводила.
— Сперанца? Она сделалась смиренной ведьмой, служит своей сестре, как безропотная овечка. Разве ты не заметила, она никогда не перечит старшей, делает всю черную работу, пока Вадома купается в лучах ведьминой славы и загребает денежки на свой счет.
Дэкиэна злорадно ухмыльнулась.
— А разве так было не всегда? Вадома — старшая ведьма, я так поняла, тут дедовщина процветает.
— Нет, не всегда так было. И старшая, не значит, главная. Твоя мать — третья по счету сестра, но первенство было за ней, потому что Дар у нее, но она отреклась от семьи. Поэтому Вадома приняла статус главной. Но Сперанца соперничала с ней, оспаривая право Вадомы на главенство, так было до смерти Сэнду. Она и обряд моего обновления согласилась провести, чтобы доказать Вадоме, что не хуже ее справляется с ролью главной ведьмы. Но вот что получилось, и Сперанца смирилась со своей вторичной ролью, стала безмолвной тенью своей близняшки.
Ванда молчала, переваривая новую информацию, а Дэкиэна достала из печи чугунок, в нем сварился куриный суп.
— Скоро придут Вадома и Сперанца. Они ушли к водопаду за свежей водой. Подождем их и будем вместе обедать.
— А что стало с Фермером? Семья, дети, все дела? У тебя же четверо, так?
— Да, дети есть, муж. Но не Фермер, он, конечно, от меня отвернулся, да мне и не нужен он стал после того. Зря я все это затеяла, но назад время не повернешь, не исправишь — вздохнула Дэка.
— А кто твой муж?
— Это уже другая история. А я устала, тяжело вспоминать прошлое…
— Ну ладно, не хочешь рассказывать не надо. А я так и не знаю, как найти своего любимого. Ты говорила Вадома мне подскажет, а она не говорит, как?
— Сейчас, когда ты переродилась и обновилась, тебе нужно переосмыслить и понять, а нужен ли он тебе? Не повторяй моих ошибок. Я тоже думала, что Фермер — это моя любовь на всю жизнь. Оказалось, показалось. Любовь исчезла без следа.
— Нет, я уверена, Август мне нужен, он единственный, кого я люблю.
— Уверена?
— Да.
— Я тебе помогу, найду его. Жди — пообещала Дэка.
— Сколько?
— Учись терпению…
Ванда недовольно скривилась. «Терпение? Опять терпение. Сколько можно терпеть?»
А дверь скрипнула и две тетушки вошли в дом, неся на плечах глиняные кувшины с водой из водопада…
36. Элексир
Бесник трудился не покладая рук, синие круги под глазами, взъерошенные волосы, полнейший беспорядок в доме — все это говорило, что ученый, увлеченный своей деятельностью, не высыпается и не бывает на свежем воздухе. Но результат был нулевой, созданный по рецепту Элексир, на подопытных животных не действовал, наоборот, через некоторое время они начинали чахнуть и подыхали. Бесник отчаялся. «Наверняка, это не тот рецепт, или вообще, нет его, этого Элексира»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но в дверь постучали условным стуком, и он открыл. Ванда, юная и цветущая предстала перед ним, и на улице тоже бушевала весна, обновилась природа, цветочные ароматы будоражили обоняние.
