«Кажется, тот самый след, что я обнаружил на месте происшествия!» — подумал эксперт.
Обвинить человека в совершенном преступлении — дело серьезное. Самая маленькая неточность может привести к тяжелым, роковым последствиям. И Мальгин еще и еще раз просил Асланбега Хута проехать по берегу.
— Чего напрасно гоняешь взад-вперед! — взорвался Хут. — Узнать чего хочешь?!
— Слезьте с телеги и идите сюда, — позвал вместо ответа эксперт. Асланбег нехотя приблизился.
— Смотрите, — показал Мальгин на вмятинки в следе телеги.
Потом эксперт подвел Хута к телеге и указал на шину колеса. В одном месте она была деформирована, и образовался небольшой поперечный выпуклый шов — нарост.
— Этот шов и оставляет отметинку, — объяснил Мальгин. — В лесополосе, где мы нашли шкуру коровы, я обнаружил такой же след… Может быть, объясните, кто там ездил?
— Эх! Чего там объяснять, — махнул безнадежно рукой Хут. — Черт меня попутал… Мясо у меня в сарае под полом. Идемте, я покажу…
ЯД В ВОЛОСАХ
Семья Чубука — Анна и Алексей — жила дружно, казалось, они любили друг друга. Случались, конечно, мелкие ссоры, но это быстро забывалось. Алексей работал в отделе снабжения строительного треста, Анна — швеей.
Видимо, и не случилось бы несчастья, если бы не появился этот незнакомец.
С лица Алексея в тот вечер не сходила угодливая улыбка. Он суетливо бегал по комнате, передвигал стулья. Вилов, так назвался непрошеный гость, задержался надолго. Пил с Алексеем неразведенный спирт, говорил вполголоса. Анна подавала на стол и все время чувствовала себя третьей лишней. Она старалась поймать взгляд Алексея, но он упорно отворачивался.
На следующий день Алексей пришел с работы нетрезвый и коротко рассказал о незнакомце: Вилов работал по договору в колхозе, для которого «доставал» строительные материалы. Однажды Алексей помог заготовителю купить кровельное железо. В этом не было ничего противозаконного, однако Вилов решил «отблагодарить» Чубука. Вечером они сидели в ресторане. Алексей быстро опьянел. Вилов отвез его домой.
На следующий день, уже на работе, Алексей обнаружил в кармане пиджака двести рублей и благодарственную записку заготовителя. Он решил немедленно встретиться с Виловым и вернуть ему деньги. Но к вечеру передумал. Вот так и началась их «дружба», подкрепляемая постоянными махинациями. Теперь Алексей находился в полной зависимости от хитрого Вилова…
— Ты обязан пойти в милицию и обо всем рассказать, — потребовала жена.
— Никогда! — закричал Алексей.
— Хорошо, тогда в милицию пойду я, — твердо сказала Анна.
Утром Чубук встретился с Виловым и поведал ему о разговоре с женой.
— Дурак! — злобно проговорил Вилов и подсказал ему «выход». Через несколько часов после состоявшегося разговора он вручил Чубуку пакет с мышьяком.
— Только не сразу, понемногу всыпай в пищу, — напутствовал он.
Вряд ли стоит рассказывать о том, сколько времени колебался Алексей: применять ему страшный яд или нет. Факт остается фактом: подлец, дрожащий за свою шкуру, боявшийся разоблачения, начал свое грязное дело.
Ничего не подозревавшая Анна принимала вместе с пищей яд и слегка занемогла. Дозы были не смертельными. Чубук продолжал их увеличивать. Роковой день приближался.
Точного диагноза болезни врачи сразу не установили, но подозрение на отравление Анны все же появилось. Поэтому событиями, происходившими в семье Чубука, заинтересовались сотрудники милиции. Следователь изъял в квартире Чубука пищевые продукты и направил их на судебно-медицинскую экспертизу.
Анализом продуктов занялась эксперт-химик Ольга Анисимовна Шандыба. Она быстро справилась с поставленной перед ней задачей: в молоке обнаружила яд — мышьяк.
Чубуку предъявили обвинение в умышленном отравлении жены. Он изворачивался, лгал. Тогда следователь снова обратился за помощью к Ольге Анисимовне. Эксперт должна была помочь найти веские доказательства, основанные на неопровержимых данных.
Ольга Анисимовна взяла на исследование несколько волос из головы Анны. И после тщательного анализа она с уверенностью сказала:
— В пищу женщины систематически подмешивался яд.
Ознакомившись с материалами судебно-медицинской экспертизы, Чубук признался в совершенном преступлении. Вместе с Виловым он понес суровое наказание.
Серега
В Крыловское отделение милиции пришло анонимное письмо:
«В среду будут брать универмаг».
В среду сделали засаду. Ночь выдалась лунная, прохладная. Милиционер Рябцев Сергей чему-то улыбался в темноте. Начальник угрозыска Хлебнов изредка поворачивал в его сторону голову: «Молодость, молодость. Мурашки, поди, от страха ползут между лопаток, а он, знай, ухмыляется. Давно ли такой был и я».
Хлебнову вдруг захотелось сказать что-нибудь приятное этому хорошему парню, но он сдержался. Стеснялся партийный секретарь своего, как он выражался, «бабьего сердца».
В положенное время прокричали петухи. И опять тихо, тихо. Разве в такие ночи совершаются преступления?
…Три тени приблизились к магазину. Звякнул замок.
— Руки вверх! — рявкнул простуженным басом Хлебнов.
Длинная Серегина тень метнулась к преступникам и на миг загородила их от Хлебнова. Прогремел единственный выстрел.
К этому месту бросилось несколько работников милиции. Крики, шум.
Через несколько минут трое были связаны, их вели к машине.
Хлебнов наклонился к упавшему милиционеру:
— Серега! Сережка!
Историю ранения милиционера знал весь больничный городок. Вокруг Сереги всегда толпились больные. Некоторые из них вообще не отходили от него: им нравилось широкое приветливое лицо парня, его тощая фигура.
Серега быстро устал от славы и теперь часто уходил в самый дальний, обычно пустующий угол сквера. Там однажды он почувствовал себя скверно и, невольно ойкнув, присел.
— Вам плохо? — спросил испуганный девичий голос. Девушка уставилась на Серегу своими беспокойными синющими глазами.
— Может, врача позвать?
Серега отрицательно покачал головой.
— Возьмите, вот яблоко. Съешьте.
Он взял тяжелое желтое яблоко и, глядя восторженно в бледное смущенное лицо девушки, улыбнулся:
— Если бы не вы — прощай, жизнь.
— Для кого она дорога, а кто и не рад ей, — обронила печально девушка и испугалась своей неожиданной откровенности с незнакомым человеком.
Серега сразу разгорячился, заспорил, но девушка поднялась. Она уходила, торопливо ступая по блеклой траве маленькими белыми ногами.
На следующий день, с раннего утра, Серега уже был в сквере и еле дождался появления девушки. Он приблизился к ней. Девушка глянула сердито и молча ушла.
— Подумаешь, — обиделся Серега, избалованный вниманием. — Видали мы и не таких! Сама, пожалуй, захочешь познакомиться.
Ночью Серега комкал подушку, а утром отказался от бараньих, с хрустящей корочкой, котлет. Неслыханная история!
Врач смерила температуру — тридцать восемь.
— Режим постельный…
Напрасно Серега умолял, чтобы ему разрешили выходить. Злой, валялся он на кровати и все вытягивал тонкую шею, и все высматривал через окошко.
В больнице даже самые флегматичные становятся наблюдательными и хитренькими. Многие заметили, что лицо парня менялось, когда в скверике появлялась синеглазая.
Однако погода стояла дрянная. Как рваные куски материи, болтались по небу облака. Моросил дождь. Больничный скверик пустовал.
«Ну, хорошо», — бормотал Серега. А что «хорошо», он и сам не знал.
Пришлось побороть стыд и справляться о синеглазой у усатой тети Сары — старшей медсестры больницы. Для тети Сары не существовало тайн и загадок, своей осведомленностью она походила на начальника угрозыска.
— Мужик ее беременную бросил, — отвечала тетя Сара удивленному Сереге. — Видела я его, как приводил он Катю: кепка модная желтая, а душа… прости господи. От побоев она родила семимесячного. Ничего, горластый парнишка. На ее походит. А это уж верная примета: будет счастливым в жизни, хоть и без отца остался. Выписывать их пора, да вот куда — не знаем: Катя-то приезжая…
И странная жалость теперь прочно вселилась в Серегу. Опять он вертелся в постели, и опять прыгала температура.
«Как же она? Больная, слабая, и ребенок. Во всем городе одна, а может, во всем свете… Что, если с Хлебновым потолковать?»
Вечером Серега сбежал из больницы.
Народ больничный заинтригованно ждал: чем же все это кончится?
Беглец появился через день вместе с известным всему поселку Хлебновым. У начальника угрозыска в руках был большой букет цветов.
Работники милиции прошли в кабинет главного врача. Потом больные увидели синеглазую женщину с неловко закутанным ребенком. Ребенок заплакал. Молодая мать не знала, что с ним делать. В это время тетя Сара впустила ее к главному врачу и приложила ухо к замочной скважине.
