– Бонни, различие между мной и тобой заключается в том, что ты в своей Англии сделала карьеру, открыто бросив вызов отцу и пойдя наперекор его воле. Ты стала известна. У вас в стране основная масса людей знают историю твоего конфликта с папой. Ты прилично зарабатываешь, ты занимаешься тем, чем хочешь заниматься. Ты можешь послать подальше кого угодно, и после этого остальные твои знакомые не перестанут с тобой общаться. Я так поступить не могу.
– Почему? Ты же работаешь, то есть все время работала после того, как закончила учебу…
– Меня всюду пристраивал папа!
Это было для меня откровением. Мне почему-то казалось, что Анька сама устраивалась на работу.
Анька все-таки пошла к костру, а я при свете свечи напечатала еще одну статью, запаковала ее в контейнер и бросила в сумку, с которой не расставалась.
Потом у меня мелькнула мысль, что надо бы проверить комнату оператора, хотя бы выяснить наличие запасных аккумуляторов для камеры. Поснимать-то мы и сами можем, но вот насколько хватит аккумулятора? И вообще хотелось посмотреть, кто как устроился.
Я знала, где живут все женщины, знала, что Вася устроился по соседству с нами, а Семен Семенович живет с бомжом Кириллом. Комнату Романа Разночинного я определила без труда – на вешалках, свисавших с вбитых в стену гвоздей, красовались концертные рубахи певца.
Еще на втором этаже были две пустые комнаты. Ни одно помещение на первом никто не занимал. Лишних вещей я нигде не обнаружила. То есть я нашла сумку Алены, которую помнила, и вроде бы бесхозную женскую косметику. Но от оператора нигде ничего не осталось.
Я отправилась к костру и сообщила собравшимся о своих выводах. Народ ринулся в дом как стадо слонов и стал бегать по нему со свечками.
– Значит, смотался, – сделал вывод Вася.
– Вот и хорошо, – сказал явно повеселевший Кирилл. – Можно не переживать, что человек утонул. Мутанты вещи сожрать не могли.
– Они обычно их не жрут? – спросил Вася.
– Я-то откуда знаю?! Я вообще только крыс-мутантов видел у нас на помойке. Здоровые твари, размером почти с кошку. Но и они жрали только продукты, вещи не трогали.
– Главное: в море можно спокойно купаться, – улыбнулся Разночинный. – Наверное, организаторы решили, что снимать нас нужно тайно, когда мы не знаем, что снимают, – добавил он. – Поэтому постоянно надо быть начеку, чтобы случайно не испортить свой имидж.
Мы вернулись к костру, поужинали макаронами и стали обсуждать предстоящий поход в пещеру Островной Девы.
Варвара Ивановна и Софья наотрез отказались идти. Они собирались спать в одной комнате, заперев дверь и завесив окно, чтобы никакая тварь к ним не заглянула. Семен Семенович тоже заявил, что никуда не пойдет. При свете дня – да, а ночью спать надо, а не по пещерам шляться.
– Привидений не боишься? – спросил у него Роман Разночинный.
– После пятнадцати лет строгача, лесоповала, пресс-хаты, ШИЗО и прочих «прелестей» тюремного и лагерного быта такая ерунда просто не может беспокоить.
– Логично, – сказал Вася, которого в первую очередь интересовала не Островная Дева, а американец, позарившийся на Клавдию Степановну, и наличие у того какого-нибудь мяса, по которому Вася страшно соскучился. Он был готов служить подручным на охоте, если Ричард тут охотится на какую-нибудь дичь.
– Коров здесь точно нет, – заметил Кирилл. – Им на острове не выжить.
– Но в Индии-то они живут, – возразила я. – И умирают своей смертью, потому что считаются священными животными. Климат примерно тот же, просто их сюда никто не завозил.
– Надо спонсору мысль подать насчет коров и прочего домашнего скота, – задумчиво произнесла Варвара Ивановна. – Курочек-то точно можно развести.
«Неужели русские олигархи действительно планируют переселять на купленные острова нежелательных родственников?» – подумала я, но вслух ничего спрашивать не стала. В России спрошу. И в Англии. Благо, есть у кого.
Китаец тоже сказал, что никуда не пойдет. От него другого решения никто и не ждал.
В результате в поход отправились мы с Анькой, Вася, Кирилл и Разночинный.
Глава 14
На этот раз нам не требовалось прятаться под нависающими ветвями – солнце давно зашло. Да и на берегу был хоть какой-то свет, под деревьями же царила тьма. На небе горели звезды, которые в тропиках светят гораздо ярче, чем в моей родной Англии или в Петербурге. Да вроде бы и от моря шел какой-то свет. По крайней мере, мне так казалось. К тому же здесь не было никаких коряг, мусора, бутылок, банок. Можно было не бояться подвернуть ногу. Правда, Вася и Кирилл по разу упали неудачно, ступив в какие-то ямки в песке, да и рому за ужином они приняли немало. Возможно, причиной падений был только ром, а не ухабы. На Романа Разночинного, как я заметила, алкоголь почти не действовал. Вообще по виду мужик был очень крепким.
Прихваченные с собой фонарики мы старались не использовать, берегли батарейки.
Костер на поляне перед палаткой американца мы заметили издалека. По нему и ориентировались. Над костром висел небольшой походный котелок, в котором кипела вода. Ричард при виде гостей тут же принялся заваривать чай из неведомых нам трав. По ходу дела он объяснил, что на острове успел набрать каких-то растений, и уже их использует. Нам их названия ничего не говорили. Правда, чай получился очень душистым. Мне понравился, хотя не уверена, что стала бы его пить каждый день.
Клавдия Степановна сидела раскрасневшаяся и очень довольная.
– Ну как, замуж в Америку пойдете? – тихо спросил ее Вася на русском. – Я у вас на свадьбе мог бы быть посаженым отцом. Или сыном. Или свидетелем. Или тамадой. Кем скажете. Я вам такую драку организую…
– Вася, ты сомневаешься в том, что я сама способна организовать драку на собственной свадьбе? – Клавдия Степановна посмотрела на него как на идиота. – Да и кражу невесты я устрою так, что тебе и не снилось. Все подруги заработают на выкупе.
– А можно заработать? – Вася многозначительно посмотрел на американца.
– Ты на мои деньги не зарься! – рявкнула Клавдия Степановна во всю силу своего голоса.
– О чем вы говорите? – спросил Ричард на немецком, которым, как выяснилось, владел еще и Роман Разночинный. Для Васи и Кирилла приходилось переводить, и вскоре мы все разговаривали на какой-то странной смеси английского, русского и немецкого. Главное – все понимали, о чем идет речь.
Американец уже был в курсе проведения на острове игры «Новые робинзоны» и не возражал против того, чтобы стать звездой экрана в России, а потом приехать в Петербург на презентацию – если организаторы оплатят ему вояж.
Но сегодня вечером нашей целью было посещение пещеры Островной Девы, куда мы и направились под предводительством Ричарда. У него с собой был мощный фонарик, которым он освещал тропинку. Мы двигались гуськом. Так было удобнее всем.
Дорога от палатки Ричарда до горы, в которой находилась пещера, заняла примерно полчаса. В темноте было трудно определить высоту скалы. Она поднималась перед нами черной громадой. Кое-где на склонах удалось закрепиться кустикам. Я знала из карты, которую мне показывали, что эта возвышенность здесь есть, правда, точная высота там не была указана. Но про пещеру я впервые услышала от американца.
Ричард направил луч фонарика на склон и показал некое подобие ступеней, явно дела рук человеческих. По ним нам и предстояло подниматься.
– Ты будешь стоять внизу и освещать дорогу, – заявил Вася американцу.
– Я постою, – сказала Клавдия Степановна, которая вечно спорила с Васей. – А Ричард вам покажет, что там и как.
– Вы, наверное, уже сходили, поэтому и не рветесь? – прищурился Вася.
– Никуда мы не ходили! – рявкнула Клавдия Степановна на русском. – Я бы пошла, да этот все бурчал, что к Островной Деве ходят только ночью.
– А кто она вообще такая? – прозвучал спокойный голос Кирилла, он передал Разночинному бутылку рома, из которой эти двое попеременно отхлебывали.
– Да, кстати, кто она? – оживился Вася. – Чего эта Дева примерно делает, мы поняли. А что там в пещере-то? Баба сидит? Или русалка? Или что-то местное с рогами и хвостом? Трахнуть ее можно? А то я без бабы тут обалдел. Давай, Ричард, выкладывай, чтобы мы морально подготовились.
Ричард объяснил, что много лет назад, еще в девятнадцатом веке, на этот остров сбежала пара влюбленных, которым родители не позволяли пожениться. Парень был из бедной семьи, а девушка из богатой, и для нее родители определили совсем другого мужа. В общем, легенда, каких на протяжении истории человечества было великое множество.
– Девушка, конечно, была южанка? – подала я голос. – В смысле, из ваших южных штатов? Сама добродетель, красавица, умница, верная, преданная и так далее, и тому подобное. Те, кто читал романы ваших авторов-южан, прекрасно знают все черты, которыми они наделяли положительных героев. Юноша был благороден, но беден. И ради любимой готов был совершить подвиг. Что он сделал?
