Скоро мое особенное положение в семье изменилось; она больше не брала инициативу в свои руки, и нам больше не грозило израсходовать лимит Хемингуэя.
Но все это случилось позднее;. А первые шесть недель были превосходными, и работа над второй частью шла хорошо. В ней я пытался подробно описать отношения между отцами и сыновьями.
Властный Пандит полагал, что его сын, Пратап, выросший среди пятнадцати сестер, — почти девушка, слабак, который лишен таких мужских качеств, как амбициозность и настойчивость. Я сделал так, чтобы Пратап был ближе к своей маленькой матери, Камле, и придумал небольшую сюжетную линию с ней: «Богу следовало подарить мне шестнадцать дочерей! Почему он подарил нам эту пародию на сына?»
Со своей стороны Пратап думает, что его отец — слабый человек, а пустота в его душе из-за жадности. Пратап учится мягкости и силе у женщин — сестер и матери, которые заполняют его жизнь. У них же он учится стойкости — держаться ближе к земле, чтобы ничто не могло свалить тебя с ног. Пандит изо всех сил пытается заинтересовать сына своим делом. Но Пратапа не интересует продажа и покупка кур и обуви, он не хочет появляться каждую неделю в чопорном военном городке, чтобы ходить по яичной скорлупе и целовать задницы белых людей. Однако он боится своего отца, его свирепого характера и руки, которой тот привык внезапно хватать сына за ухо. Поэтому он идет туда, куда приказывает отец, оставляя сердце дома с запертыми там женщинами.
Одним судьбоносным вечером Пратап присоединяется к потоку обычных людей, идущих к Махатме. В этом море людей ему кажется, что Ганди обращается к нему одному: «Чистая душа не знает страха; слаб тот, кто применяет насилие; настоящая истина живет внутри нас; мы — это наши поступки; мы ведем себя достойно, если наши дела приносят нам счастье; Индией должны управлять индийцы; истинная храбрость измеряется только моралью; в материальных ценностях меньше всегда значит больше».
Прежде чем вернуться в свой колледж, Пратап снимает свою модную одежду; к моменту возвращения в дом отца он избавляется от своего страха перед ним. Его отец — это всего лишь еще один богатый человек, которого соблазнили белые своими крохами.
Эта часть заканчивается в середине 1930-х, а Пандит и Пратап оказываются на противоположных концах политической арены Индии. Один поддерживает подмостки империи; другой старается изо всех сил уничтожить эти подмостки.
Во многом отношения между Пратапом и Абхэем складываются очень сложно. Это связано с их полярными взглядами. Пратап как освободитель и наследник великой мечты Индии больше не обладает той чистой свободой, как в дни борьбы. Он лишился левого уха из-за удара лати, провел много лет в тюрьме. В 1947 15-го августа он слушал речь Неру за час до полуночи, когда должна была родиться новая страна, и оплакивал свою юность.
Его отец, тиран Пандит, умер в 1942 одиноким и осуждаемым своими людьми, когда история и воодушевленные миллионы Махатмы пронеслись мимо, выкинув его и его белых богов в мусорное ведро времени. Пратап не мог присутствовать на кремации отца, потому что был обычным заключенным, ответившим на призыв Махатмы. А когда он вышел из тюрьмы, то не колебался и — в духе этого времени — разделил огромное состояние отца на две половины: одну половину, выделив восемнадцать частей, он отдал матери и сестрам; другую пожертвовал на борьбу Конгресса. Он ничего себе не оставил, как завещал Махатма.
Теперь, узнав о преимуществах честного труда, Пратап возвратился к профессии деда и открыл магазин сладостей в суматошном Чандни Чоуке. Он помнил, как кипит большой медный чан с молоком и маслом, потные мужчины поддерживают огонь; открытые мешки с сахаром сложены в углу; испачканные стеклянные банки с разными ладу; тошнотворный сладкий запах забивает ноздри; его дедушка сидит на подушке; и мухи повсюду облепили сладости и людей. Пратап обнаруживает, что у него прирожденная склонность к этому делу, и даже притворная любезность в общении с другими бизнесменами дается ему легко.
Но когда независимой Индии исполняется несколько десятков лет и Ганди умирает, умирают Пател, Нейру, Азад, Радхакришнан, дела в магазине Пратапа идут все лучше, но он видит, что его плоть слабеет. Пратап — это сирота идеализма, обломок идеализма. В этих обломках идеализма и состоит основная трагедия жизни людей.
Сироты идеализма неизбежно понимают, что они промчались по великой автостраде истории с гордой песней и воодушевленным сердцем, а ветер дул им в лицо. Но все великие автострады истории всегда заканчиваются на базаре. Чтобы работать на базаре, свободно двигаться, покупать и продавать на базаре, легко и проворно ходить по базару, нужно снять тяжелые доспехи высоких идеалов, оставить свой шлем у ворот, там, где начинается базар и заканчивается великая автострада стории.
Когда великая автострада истории Индии закончилась в полночь 1947 года и грозные путешественники начали выстраиваться в боевой порядок на базаре, Пратап не смог разглядеть представившуюся возможность. Он продолжал бродить в своем шлеме и доспехах и — по прошествии лет — раздраженно спорить; он оказался очень несчастным со своими старыми товарищами. С людьми, которые падали под ударами лати, которые шли рядом с ним, с людьми, которые воодушевляли и убеждали его.
К концу 1960-х великие воины или умирали или уже умерли, а остатки армии превратились в артистов изменчивого мира, которых ничто не удерживает и которыми управляет жадность, — в мелочных бизнесменов, мелких политиков и коммерсантов. Благородных людей превращают в ничтожество плачущие супруги, требовательные дети и новоиспеченные родственники.
Когда-то они дорожили своими принципами, а теперь оценивают себя по своей собственности.
Короли идеалов становятся королями дел.
Медленно, неумолимо Пратап тоже теряет свое лицо и учйтся плыть по течению.
Он возвращается назад в партию.
Начинаются выборы в рыночный комитет.
Верные последователи партии посылают за ним.
Честолюбивые представители партии появляются у его двери.
Он становится посредником на дебатах.
Посредником, соединяющим необходимость и желание.
Он готовится стать членом муниципального комитета.
Правительственные школы начинают заказывать сладости на День Независимости в его магазине.
А он думает о себе как о молодом человеке, который помогает Индии завоевать свободу. Пратап продолжает быть последователем Ганди. Он верит, что его жизнь посвящена служению народу. Его собственное представление о себе остается более или менее неизменным.
