Не дожидаясь отклика, маленькая женщина в изорванном платьице встряхнула черными, как гарь, волосами вкруг воспаленного зарей личика и побежала по лестнице вверх, легко пересчитывая ступени крошечными детскими башмачками.
— Бей! — вскричал кто-то из витязей, спохватившись. — Уйдут!
Все пришло в движение, одни устремились вверх под стены, перебегали по осыпям к лестнице, другие хватились за мечи.
— Скорее! Спасайтесь! — кричала Нута, еще не зная, куда приведут ее круто поворачивающие ступеньки.
Она очутилась перед полукруглой дверью, окованной толстыми железными полосами, дернула раз-другой и навалилась плечом — петли заскрипели.
Первый, жадный взгляд в неведомое открыл Нуте просторные залитые светом сени с двойной мраморной лестницей и стенами наборного камня, буйство цветных ковров и россыпи драгоценных безделушек — знакомые по множеству баснословных и крайне противоречивых толков соблазны «блуждающего дворца». Роскошь внутренних покоев находилась в разительном противоречии с суровым обликом крепостных стен и башен, которые явились из недр разбуженной земли. Окованная железом, тюремная с виду дверь скрывала не сырые подземелья, решетки и удушливую тьму, а нечто такое, перед чем остановилась с бьющимся сердцем даже знакомая с лучшей жизнью принцесса.
Ударивший из глубин дворца свет рисовал маленькую женщину на пороге неведомого чертами пронзительной противоположности, противоречием огня и тьмы, сияющего лица и черноты отброшенных в тень волос, и эта раздвоенность, которая несла в себе насилие последнего шага, угадывалась рассеянными по лестнице беглецами. Однако что бы ни увидела маленькая женщина во дворце, какой бы страх ни остановил ее на пороге, беглецам уж некогда было колебаться: сзади, там где извивы грубой каменной лестницы без перил терялись в сумерках оврага, наседали витязи. Закованные в тяжелые медные доспехи, они поднимались неумолимой стопой, выгоняя запрятавшихся по бурьяну и рытвинам бродяг, добивая упавших. Народ густо облепил плохо прилаженную к откосу лестницу, ковыляли, а то и ползли по ступеньками раненые, поскальзывались на собственной крови.
Нута ступила в свет, и почти сразу от тяжести десятков людей или от другой причины непомерно растянувшаяся лестница за ее спиной треснула. Раздался сухой звук лопнувшего камня, и Нута, с содроганием обернувшись, увидела как бежавший впереди всех парень с намотанной вкруг головы тряпкой беспомощно дернулся перед дверью: лестница отломилась и съехала вниз со всеми истошно вскричавшими на ней людьми. Оскалив щербатый рот, парень рванулся, пытаясь обмануть ускользающую опору, но напрасно цапнул воздух — чуть-чуть не хватил он обломанный вдоль порог.
Нута стояла тут же, под другую сторону разделившей их трещины, она бросилась на колени и поймала протянутую руку парня по тому мгновенному побуждению, которое рождается не сейчас, а вызревает всей прошлой жизнью. Что Нута успела, так это ахнуть, чудом зацепилась она за выступ дверного косяка, чтобы перетянувшийся над провалом парень — ногами он оставался на верхней ступеньке — не сдернул ее в пропасть. Два-три человеческих роста ниже начиналась крутая осыпь, над которой торчал без опоры конец круто осевшей лестницы.
Нута съезжала, вываливаясь через порог, она держала косяк из последних сил, пальцы разжимались, она тискала зубы и жмурилась, изнемогая. А снизу по лестнице валил в остервенелом отчаянии народ; люди эти, сговорившись, шутя могли забросить наверх мертво повисшего на Нуте парня, вместо этого, толкая друг друга, они и сами пытались хвататься за тоненькую руку женщины. Вся лестница наполнилась галдящими в невыразимом волнении людьми.
В глазах темнело, суставы напряглись, готовые лопнуть, пальцы немели, и Нута, уже погибая, почувствовала вдруг, что вытягивает… тянет че-ерт по-бе-ри косо зависшего над провалом мужика, поднимает вместе с облепившими его, сатанеющими от страха людьми. Страдая каждой косточкой и каждой мышцей, окаменев рукой, поясницей, шеей, она не имела сил еще и удивляться и только отметила краем глаза, что поднимает-таки лестницу с десятками облепивших ее мужчин и женщин, с напирающими на дальнем краю витязями. Так! Лестница поддавалась, медленно, но заметно скользила по осыпи вверх, обломанный конец ее сближался с порогом, и скоро щербатый парень без труда уже мог бы перевалиться в сени, когда бы не держала его вся куча сцепленных ужасом и надеждой людей.
Они не пускали друг друга, но лестница поднималась легче, быстрее, люди уже продирались в дверь, отталкивая спасительницу, пиная и перелезая через нее, когда Нута из-под чьих-то ног дотянула лестницу до конца и сомкнула с порогом — трещина растворилась в камне.
Толпа беглецов отбросила Нуту и ринулась в сени. Ослепленные волшебным видением, люди, едва прорвавшись, терялись, а там, снаружи вопили «скорее!» Там, за черным дверным проемом, мнилась беспросветная гибель, ужас, который еще несли с собой вломившиеся в свет люди. Страх отступил в темноту ночи и клубился за порогом. Раздавались жуткие вскрики и вой порубленных в десяти шагах от спасения.
— Скорей! Закрывайте дверь! Закрывайте же! На засов! — вопили те, кто уже прорвался, хотя беглецы напирали и, чтобы закрыть дверь, нужно было оттеснить замешкавших за порогом товарищей.
Отброшенная от входа, обессиленная, Нута уж ничего не могла поделать, разве кричать, увеличивая общий гвалт; она видела, что происходит нечто чудовищное. Когда сени забились народом, дверь начали закрывать, отсекая под жуткую брань и вой отставших; защемили хватающие косяк руки, перебили, вытолкали их вон и тотчас задвинули грубый железный засов, который нельзя было бы, наверное, переломить даже тараном. Всё!
Душераздирающий крик, грохот кулаков в доски доносились с той стороны приглушенно, как-то незначительно, словно бы не взаправду. Стоны эти уж не могли достать оказавшихся по эту сторону рубежа, но миродеры, взвинченные, будто в ознобе, переглядывались и, казалось, искали друг у друга на лицах оправдание себе и поддержку.
И грянул гром, как раскалывается гора, — обвалилась стена, дверь, пол — вся прилегающая ко входу часть сеней вместе с толпившимися на ней миродерами, все ухнуло вниз, в тартарары, с не оставляющим надежд грохотом колотого камня и щебня. Обвалился ковер у входа, затягивая тех, кто стоял подальше, — пала в провал чахлая женщина у самого обрыва, она дернулась схватиться за соседа и с визгом съехала в бездну.
Кто уцелел, прянули вспять, на двойную мраморную лестницу, где цеплялась за перила онемевшая Нута; другие бежали в обход лестницы — кто куда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
