У входа в административное здание компании приземистый бочонок со стеклянной крышкой. Под ней отливающие холодным матовым блеском никелевые слитки — образцы конечной продукции. Изготовили их, однако, не в Ботсване, а в США. На местном обогатительном комбинате руду лишь очищают от первичных примесей и в виде концентрата вывозят за океан.
И хотя «Англо-Америкэн корпорейшн» вынуждена считаться с мнением правительства, при возможности она не упустит случая показать, кто здесь все еще хозяин.
Местные власти разрешили нам посетить рудник и комбинат. Но администратор «Англо-Америкэн корпорейшн» категорически нам в этом отказал.
Подземные кладовые
В солнечный полдень мы ехали по центральной улице Габороне. Внезапно послышались звуки полицейской сирены, и наш водитель тут же съехал на обочину. Навстречу на большой скорости мчался караван автомобилей с зажженными фарами. Впереди и сзади приземистого фургона шли грузовики с вооруженной охраной. Проехав сотню метров, машины, замедляя скорость, свернули к восьмиэтажному зданию.
Наш спутник-ботсванец, выруливая на проезжую часть дороги, объясняет: «Поступила новая партия алмазов».
...У витрины небольшого ювелирного магазина, расположенного рядом с отелем «Президент», в любое время дня можно видеть подолгу стоящих людей. В основном это иностранные туристы, которые любуются выставленными здесь изделиями из серебра, золота, слоновой кости и прежде всего бриллиантами. Сквозь толстое пуленепробиваемое стекло тщательно отшлифованные камешки излучают снопы искр.
— Ботсванские? — спрашиваю хозяйку магазина мисс Могаме.
Мисс Могаме разводит руками:
— Мне их доставляют агенты торговых фирм из Южно-Африканской Республики, а где их добывают, не знаю. Ах, да к чему мне это и знать!
...Дорога резко уклоняется вправо, и сразу же, несмотря на утреннюю прохладу, чувствуется дыхание пустыни Калахари. Пейзаж уныл и однообразен. Словно миражи возникают на горизонте контуры подъемных кранов. Навстречу все чаще попадаются грузовики, бульдозеры, скреперы. Останавливаемся у проходной, ведущей на территорию рудника. Охранник внимательно изучает бумаги, потом набирает телефонный номер. Нам нужно подождать сопровождающего, получить особые пропуска — без этого доступ на территорию рудника запрещен.
Первый алмаз в Южной Африке, названный «Эврика», был случайно обнаружен в 1866 году среди камушков, которыми играли дети на ферме Кимберли неподалеку от Хонтауна. Через три года вспыхнула настоящая «алмазная лихорадка». Старатели скупали участки площадью в десять квадратных метров, где и ковырялись; воротом поднимали бадьи алмазоносной породы. Одним везло, другим нет.
По мере того как открывались все новые районы добычи и все определеннее маячил впереди призрак огромного богатства, росли полчища искателей счастья, вслепую вгрызавшихся в землю. Участки площадью не более трех квадратных метров — как раз под силу одному человеку с лопатой и ведром — множились как грибы. Объединение стало неизбежным, и между двумя легендарными фигурами среди авантюристов и дельцов тех лет, Сесилем Родсом и Барни Барнато, разгорелась борьба за господство. Оба скупали участки до 1888 года, когда Родс сумел перехитрить Барнато и выкупил его долю.
Родс назвал свою новую компанию «Де Бирс консолидейтед майнс», по имени братьев Де Бирс. Им в свое время принадлежала ферма, где расположились два первых рудника. Сегодня компания известна просто как «Алмазный синдикат». В него входит еще несколько компаний. На фирму «Де Бирс» приходится восемьдесят пять процентов мировой торговли алмазами.
Довольно быстро приходит сопровождающий. Охранник еще раз сверяется со списком, и мы трогаемся в путь.
Улицы поселка Джаваненг состоят из разнокалиберных домов. Неквалифицированные рабочие живут в одноэтажных вагончиках. Скопище их напоминает пчелиные ульи. У квалифицированных рабочих — шахтеров, бурильщиков, взрывников — дома чуть получше. А инженерный состав занимает двухэтажные виллы с бассейнами и зелеными лужайками.
Правительство Ботсваны запретило компании «Де Бирс» возводить отдельно жилье для белых специалистов и для африканцев. Поэтому в каждом микрорайоне население смешанное.
С крутого обрыва главного карьера открывается панорама работ. Игрушечными кажутся отсюда и ковш мощного шагающего экскаватора, и семидесятипятитонные самосвалы, вереницей снующие по пыльному серпантину. На высоких мачтах, словно на стадионе, установлены мощные прожекторы: работа ведется круглосуточно.
...Медленно открывается бронированная дверь. Над узким стеклянным столом, разделенным на ячейки, склонились головы сортировщиков. На руках у них длинные — по локоть — перчатки. Пинцетом и скальпелем они разбирают на зеркальной поверхности порции руды, тщательно рассматривая каждый — даже крошечный — кристалл. За стеклянной перегородкой на высоком стуле сидит человек. Увеличительное стекло перед ним освещено яркой электрической лампой. Над ним, кажется, ни разу не моргнув глазом, склонился могучий охранник. Он внимательно следит за каждым движением специалиста. Здесь отбирают камни, идущие на ювелирные поделки. В центре зала специальная тумбочка: под квадратным колпаком из пуленепробиваемого стекла на синей бархатной скатерти лежит круглая коробочка с отобранными алмазами.
Ботсвана — единственная африканская страна, которая ведет собственную оценку камней. Для этого создано специальное государственное предприятие. Недавно в Габороне начали строить фабрику по огранке и шлифовке алмазов.
«Остров воды в море песка»
У входа в национальный музей Ботсваны цветная рельефная карта страны. Коричневым цветом обозначено плоскогорье, редкие голубые прожилки — немногочисленные реки. Основная же часть карты — огромное желтое пятно — пустыня Калахари. В музее можно познакомиться с бытом скотоводов-тсвана, побывать в хижине бушмена, увидеть ритуальные маски, ковры, изготовленные из шкур животных. Настенные панно изображают быт всех восьми племен тсвана и народностей поменьше.
После полутора тысяч километров, которые я проделал с юга на север республики, это было как бы встречей со старыми знакомыми.
...За Франсистауном началась саванна, покрытая чахлой растительностью, среди которой островками высились термитники. Красная, будто из битого кирпича пудра густым шлейфом стелилась за машиной. Едва трасса уклонилась к западу, жаром дохнула Калахари. Песчаная поземка покрывает шоссе глубокими заносами, и водителю приходится нелегко.
Поселок Ната — первый и единственный населенный пункт на пятисоткилометровом отрезке пути — встречает песчаной бурей. Закутав голову платком, служитель бензоколонки вручную крутит ручку насоса — нет электричества. Пыльный вихрь, родившийся где-то в глубине длинного ряда глинобитных хижин с конусообразными крышами, кружит по поселку. Трогаемся с включенными фарами, с трудом отыскивая наезженную колею.
Часа через два пейзаж начинает меняться. Постепенно с обеих сторон дороги поднимается стеной тропическая растительность. На дорожных указателях мелькают условные изображения слонов, антилоп и даже львов — Национальный парк Чобе.
Северная часть Калахари резко отличается от южной. Внезапно поглощая воды реки Окаванго, пески образуют здесь удивительную дельту. Ее называют «островом воды в море песка».
Окаванго берет начало в Анголе, через ущелья и пороги, по крутым склонам водопадами стремительно несется на юг. И лишь в Ботсване успокаивается, как бы забыв о своем буйном нраве. В бескрайнем море песка она растекается по лабиринтам рукавов, лагун, озер, превращаясь в шестнадцать квадратных километров зарослей папируса, водорослей, кустарников. С мая по июнь приток воды достигает максимального уровня: за несколько часов небольшой ручеек может превратиться в пенящийся поток, бегущий к озеру Нгами. Остатки вод Окаванго блуждают еще километров триста и исчезают в громадном озере Макарикари. Озеро это — отстойник пресной воды и соды. В сухой сезон с высоты птичьего полета оно напоминает лунный ландшафт: до самого горизонта расстилается твердое белое покрывало с темными пятнами воды. Отчетливо различаются извилистые полоски отмелей, окруженные неподвижной матовой дымкой.
В дельте Окаванго представлены все — или почти все — виды африканской фауны. Стада гиппопотамов сосуществуют с крокодилами на зеленых островках. Проносятся стада удивительно изящных антилоп. Проскачет пугливый водяной козел — почуяв опасность, он погружается в воду до самых ноздрей. И, естественно, вокруг этого обилия дичи водятся львы, леопарды, гепарды. Поселок Казунгула, расположенный на берегу реки Замбези,— примечательное место. Здесь сходятся границы Ботсваны, Замбии, Намибии и Зимбабве. По паромной переправе идут на север грузы из Ботсваны, а на юг товары из Замбии, Танзании и других стран.
