Читаем без скачивания Нирвана - Владимир Безымянный

Октябрина Владленовна Скалдина смотрела на разор и столпотворение в своем доме вполне безучастно. Она сидела, расплывшись рыхлым киселем в старом кресле, разглядывая Строкача и понятых так, как если бы они были полупрозрачными фантомами ее собственного воображения.

Между тем понятые поначалу робко, а потом со все более явным недоумением переглядывались между собой. Ни их жадному любопытству, ни любопытству тех, кто пришел сюда по долгу службы, насытиться в этой квартире было нечем. Строкач, впрочем, на иное и не рассчитывал, полагая, что майор Скалдин действительно последовал примеру более дальновидных собратьев, и его "трудовые накопления" хранятся не в глиняном горшке в печной трубе, а на счету в банке одного из сопредельных государств. И уж наверняка номер счета не известен прямолинейной Октябрине Владленовне.

- Но как же это может быть?.. - охала и дивилась старуха. - Это наверняка ошибка, Степан ведь офицер! В армии - знаете, как?! Он приказ, видно, выполнял, а его и подставили... Вы кого угодно спросите - его все знают. Но какой позор!..

- Следствие продолжается, Октябрина Владленовна, и все еще в стадии выяснения. Так что горевать рано.

- Да, а Степан - в тюрьме! Люди-то... вовек не отмоешься!

- Пересуды - пустое. Если человек честный, он и через грязь чистым пройдет. Вот, кстати, врач наверху живет у вас - Хотынцев-Ланда...

Лицо Скалдиной на мгновение просветлело. Казалось, даже морщины разгладились на ее крупном, со старческим румянцем лице.

- Это поистине святой - Дмитрий Дмитриевич. Конечно, вы у него спросите! Такой человек! Ну вот почему все хорошие люди несчастны? У Степана ни семьи, ни детей. Постоянно в разъездах, командировках, о солдатах, как о детях родных, заботился. А теперь эта чертовщина... Медь он, видите ли, вез! Другие золото тоннами распродают... Может, в чем-то ошибся человек. Это вот, как если бы того же Дмитрия Дмитриевича обвинить, что от него не все больные здоровыми уходят. Он бы, может, и рад, но не Бог ведь, а все силы людям отдает. А благодарность? Подумать только - и от этого человека жена ушла! Стыдно сказать...

- А что, Хотынцев-Ланда разве был женат? - притворно удивился Строкач. - И дети есть?

- Нет, детей нет. Да и дело было - лет двадцать назад. Я ведь все помню, что случалось в этом доме - с послевоенных времен. Тогда порядок был, не воровали, и строили на совесть... - Старуха коротко всхлипнула, прижала ладонь к обширной груди. - О чем вы, Господи... Человека в тюрьму посадили, а вам любопытно, кто на ком был женат двадцать лет назад!.. Они и прожили-то всего два года...

Нелегко было поверить, что этой эффектной блондинке со стройной фигурой и по-девичьи свежим лицом уже за сорок. "Однако, - подумал Строкач, - ее одноклассники выглядят куда старше, невзирая на здоровый образ жизни". Ирина Сухова лихо курила одну за одной длинные тонкие сигареты и даже, смущая праведного майора, опрокинула прямо на рабочем месте две рюмки коньяку. Строкач воздержался, хотя ему и было предложено, но не преминул осведомиться:

- Как вам все это удается, Ирина... э-э...

- Оставьте вы эти отчества в покое. Я еще не на кладбище и не на пенсии, и вы мне не подчиненный. И уж точно не начальник. - Сухова стряхнула пепел с очередной сигареты в маленькую серебряную пепельницу. У меня и начальства-то как такового нет. Ну, угождать, конечно, многим приходится. Рекламный бизнес - это... Скажем так - не будь я в такой форме, всего этого не было бы вовсе, включая и банковский счет. А это сегодня и для женщины много значит.

Офис директора рекламного агентства выглядел весьма привлекательно. Мягкие ковры, глянцевые плакаты с томными фотомоделями, с которыми, как показалось майору, хозяйка фирмы вполне могла конкурировать, гнутая белая мебель под ампир... Души суровых деловых людей должны были размягчаться здесь безотказно... Уж сам Строкач, нуждайся он в рекламе, знал бы теперь, к кому обратиться. Однако он в ней не нуждался.

- Ирина, мне неловко интересоваться вашей личной жизнью...

- Интересуйтесь. Что есть, то есть. Кто из моих женихов занимает ваше воображение?

Эта улыбка была уже гораздо прохладнее. Она принадлежала женщине пожившей, проницательной, знающей себе цену...

- Меня занимает одна весьма давняя история... Глядя на вас, я никак не могу поверить, что ей и в самом деле столько лет...

Уяснив, о чем речь, Сухова не показала ни жестом, ни гримаской, что испытывает какие-то чувства при упоминании о своем замужестве, только кокетливо поежилась от откровенной лести майора.

- Муж, муж... У меня, кстати, до сих пор штамп в паспорте стоит. Это уж потом я научилась без этих формальностей обходиться. А тогда влюбленная девчонка, романтический флер... Все как в угаре, и когда первое чувство прошло, а произошло это довольно быстро, все равно что-то осталось. Я ведь в те годы хороша была... и знала об этом. Ох, горячо кругом было, как за мной увивались! А я знай себе слушаю про бескорыстное служение людям... Бред, конечно, но действовало почему-то... Искренний был мальчишечка. А любовь... Было немного, было. Я вот недавно кое-что просматривала из того, что он тогда читал. Не без прицела - моя работа требует умения найти подход к человеку. Тут есть свой кайф. Он тебе конкретный вопрос, а ты ему - про двойственную природу человечества, о том, что тело состоит из земных элементов, оплодотворенных космической сущностью, - Сухова подмигнула и продолжила уже веселее, - все это психологически оправдано, помогает убеждать, когда обычные аргументы исчерпаны. А представляете, как все это выглядит в исполнении возвышенного юноши, умницы и труженика, который совершил почти невозможное - без протекции продрался в медицинский?

- А вы не больно-то своего бывшего мужа жалуете.

- А я никого не жалую... после него. Верите ли - душа у меня сухая и трезвая. Головы не теряю. А оболочка - что ж, оболочка хороша и сейчас, знаю, многие говорят. Так что переходим к фактам.

Каким образом инспектор Куфлиев умудрялся держать в голове данные обо всех расплодившихся в округе предприятиях, оставалось его тайной. Впрочем, то, что он поведал Строкачу, было вполне банальным.

- Ты, Павел, окончательно достал меня с этим Теличко. Посадить его, конечно, следовало бы, но по закону он - чист. Вот тебе в двух словах все законодательство: не надо быть семи пядей во лбу, чтобы дать взятку боссам нефтебазы или даже купить бензин на бирже по четвертному, потом дать взятку и получить лицензию, а затем продать этот бензин за границей, где минимальная цена марка - литр. Марка сейчас - по двести. Представляешь, какая прибыль, и это при всех взятках! Вот это крутизна! А мы кого можем взять за бока? Шпану, которая берет обычную ртуть, окрашивает ее лаком для ногтей или размолотым кирпичом и продает как сверхсекретное стратегическое сырье. Жалко, что еще не легализовали торговлю компонентами ядерного оружия! Ну ничего, такими темпами - и за этим дело не станет. Ведь Теличко и ему подобные "Примэксы" - это нынче наш экономический авангард, неуклонно переходящий в политический. Так что можешь себе представить, какие законы нас ждут впереди! Конечно, Теличко для политики мелковат, но и браться за него вплотную бесперспективно. Кстати, там у них участковый, Самохвалов, похлеще любого розыскника. Бдит, старина, - все знает, примечает, в блокнот заносит. Он и за Теличко приглядывал. Что говорит? Да то же, что и я тебе. А на кооператоров и фирмачей глаз у него - что надо. Классовый подход. Был тут у нас некий "Барк Лтд"...

Артур Барковский, толстоносый брюнет с непропорционально большой для его скромного роста выпуклой грудной клеткой и покатыми плечами, повернулся к нежданному посетителю всем корпусом, словно его мускулистая шея не гнулась. Глубоко сидящие карие глаза смотрели на Строкача изучающе.

Убранство офиса кооператива роскошью не поражало, но и аскетизмом, однако, здесь не пахло. Телевизор, пара рижских телефонов, вполне приличная мебель - во всем этом чувствовалась хозяйственная обстоятельность, то, что Строкачу всегда нравилось. И держался Барковский солидно и с достоинством.

- Если бы мне Ирина не позвонила - не было бы у нас с вами никакого разговора.

- Ну, что ж, спасибо ей. Значит, реклама - не только двигатель торговли. - Строкачу довольно непросто было уговорить Сухову отрекомендовать его председателю "Барк Лтд", по слухам, довольно необщительному господину. - Кстати, я мог бы вызвать вас на допрос повесткой, однако предпочел неофициальную встречу.

- И верно сделали, хотя Ирина и оговорилась, что лично я вас не интересую. Хотя мне плевать - я чист.

- Всегда приятно встретить честного человека. А почему, собственно, вы так поспешно сменили офис?

Барковский расхохотался.

- Значит, вас мои дела совершенно не интересуют. Логично. Ну, да об этом все знают, и ваши, и наши. Нашли у меня кое-какую ткань, не проведенную по документам, посчитали краденой. Уплатили в госбюджет столько, что получилось - квартал на дядю отработал. Чистая подставка. Что тут объяснять, будто вы не знаете, как это делается. Погоны носить, да не хапать и наверх не давать - далеко не уедешь.