Летом почти во всех дивизиях были пополнены неприкосновенные запасы, осмотрено оружие и приспособления для оборудования транспортов, хранящиеся в Куре, произведена опытная посадка войск на железную дорогу и на суда.
Проверенная во всех деталях мобилизация и произведенные смотры показали, что японская армия совершенно готова.
Красный Крест также подготовился на случай войны. В октябре был учебный и поверочный сбор 237 врачей Красного Креста. В Такэсике на острове Цусима произведена проверка сестер милосердия Красного Креста.
На осенних больших маневрах 5-й, 10-й и 11-й дивизий (39 батальонов, 108 горных орудий, 9 эскадронов и 3 обозных батальона, всего 30 тыс. человек) в войска была призвана часть запасных, так что части были в несколько усиленном составе, чем обыкновенно (в роте по 66 рядовых).
Призывавшиеся на сборы запасные были уволены во всех дивизиях, но при увольнении им было сказано, чтобы были наготове, а отпуск нижних чинов вовсе не разрешен.
Наиболее подготовлены для отправки первыми в качестве экспедиционного отряда дивизии: 12-я (Кокура), 5-я (Хиросима) и 4-я (Осака), в особенности первая из них. Штабом 2-й дивизии (Сидай) заключен подряд на постройку в случае надобности в течение суток навеса для помещения 1200 лошадей. В Удзино возведены новые помещения, предназначенные для войск в случае сосредоточения их для посадки на суда.
Токийский арсенал с весны этого года усиленно работал, летом выделывалось в сутки по 450 винтовок. В Кокура прибыла значительная партия артиллерийских снарядов. На острове Цусима заготовлены значительные запасы угля и продовольствия.
По имеющимся сведениям, в настоящее время японская армия обеспечена обозом наполовину; в случае войны остальное рассчитывают пополнить на месте, что по условиям театра войны и обстановки не представляет больших затруднений.
Количество имеющихся в продовольственных складах консервов из мяса, сушеного риса, галет и прессованного чая достаточно на всю армию.
Японский флот также готов: большая часть его была сосредоточена у Сасебо, откуда флот вышел 27 декабря неизвестно куда. На днях Япония приобрела в Генуе два аргентинских броненосных крейсера («Касуга» и «Ниссин»), которые получат команды из Англии и прибудут в Японию в начале февраля».
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
КУРОПАТКИНСКАЯ СТРАТЕГИЯ ПОДГОТОВКИ К ВОЙНЕ
Усиленная подготовка Японской империи к войне, естественно, не осталось незамеченной Россией. Видеть это являлось прямой обязанностью нового военного министра России генерала от инфантерии А.Н. Куропаткина. Еще в ноябре 1895 года в Санкт-Петербурге было созвано особое совещание при особе императора Николая II, которое пришло к следующим выводам:
«1. Япония подгоняет окончание своей судостроительной программы к году окончания постройки Сибирского пути, что указывает на возможность вооруженного столкновения в 1903 – 1906 гг.
2. Возрастающий интерес Японии к Корее ясно говорит за то, что в будущих столкновениях Япония всеми силами будет стараться перебросить на материк свою армию, а потому флоту будет принадлежать первенствующая роль на театре военных действий.
3. Япония отлично понимает значение флота и не остановится и впредь на усилении его, если со стороны России не будет категорически указано, что она не остановится ни перед какими жертвами, чтобы обеспечить себя от посягательств со стороны моря.
4. России необходимо теперь же, не упуская момента, выработать программу судостроения для Дальнего Востока с таким расчетом, чтобы к окончанию судостроительной программы Японии наш флот на Дальнем Востоке превышал значительно японский».
Анализ обстановки был сделан верно, задачи поставлены. Особое совещание приняло важные решения, которые, однако, не реализовались: постройка кораблей велась медленно и бессистемно, проектные работы тянулись годами, средства урезывались. Экономия государственной казны министерством финансов «добывалась» буквально во всем, что касалось нужд армии и флота России. Грубая ошибка была допущена и в сроках, поскольку выполнение судостроительной программы растянулось на 10 лет.
Слабая материально-техническая база и техническая отсталость России сдерживали процесс перевооружения армии и флота. Например, к началу 1904 года полевая артиллерия была перевооружена лишь на одну треть. По этой же причине вооруженные силы России не имели горной, гаубичной и тяжелой артиллерии новых образцов. Русская армия стояла на последнем месте в Европе по степени оснащенности войск полевой артиллерией. Автоматическое оружие – пулеметы – начали появляться в войсках только после того, как в 1902 году у фирмы «Виккерс» было закуплено право их изготовления на отечественных заводах.
Отсталость военной промышленности сказывалось на обеспечении армии боеприпасами, а также другими видами военного снаряжения и вооружения. На складах, в парках и войсках вместо установленной нормы 840 патронов на винтовку имелось лишь по 400. Патронные заводы России могли выпустить в год не более 150 патронов на винтовку. Не производились телефонная и телеграфная аппаратура, в армии явно недостаточно было биноклей, стереотруб и дальномеров.
Численность русской армии на 1 января 1904 года составляла 1 миллион 135 тысяч человек. Она была самой многочисленной в Европе. Кроме того, в запасе и в государственном ополчении насчитывалось около 3,5 миллиона человек.
На вооружение в русскую армию поступали скорострельные 7, 62-миллиметровые магазинные пятизарядные винтовки образца 1891 года конструкции С.И. Мосина с прицельной дальностью 2 тысячи 700 шагов (1920 метров). (Мосинская винтовка нашла свое широкое применение в Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войнах.)
На вооружение армейской артиллерии начали поступать скорострельные 76-миллиметровые (3-дюймовые) полевые пушки образца 1900 и 1902 годов. Пушка последнего образца давала 10 выстрелов в минуту, дальность ее огня составляла до 8 километров. По своим боевым и техническим качествам они не только не уступали заграничным аналогам, но и превосходили их. Недавно созданного автоматического оружия – станковых пулеметов – русская армия имела незначительное количество: в 1898 году – 12, в 1901 году – 40 пулеметов системы «Максим».
Новая боевая техника требовала изменений в организации русской армии, способах ведения войны и в вопросах управления войсками. Однако военачальники Российской императорской армии в большинстве своем продолжали придерживаться устаревших взглядов на характер ведения войны. Перенесение военного наследия в условия начала XX столетия без учета реальной обстановки приводило к печальным последствиям. Показателен в этом пример такого крупного военного деятеля как генерала М.И. Драгомирова, известного теоретика своего времени. Драгомиров верил, что, как бы ни была совершенна военная техника, решающее слово остается за человеком, и призывал к «развитию высокой моральной и физической силы бойца». Он воспевал суворовского солдата – «чудо-богатыря», но не понимал, однако, что армия отражает силу и слабости общества, которое она защищает.
Генерал М.И. Драгомиров высмеивал появившиеся на армейском вооружении пулеметы: «Если бы одного и того же человека нужно было убивать по нескольку раз, то это было бы чудесное оружие. На беду для поклонников быстрого выпускания пуль, человека довольно подстрелить один раз, и расстреливать его затем, вдогонку, пока он будет падать, надобности нет».
В своем большинстве высший генералитет русской армии не понимал изменений, происшедших в характере современных военных действий, необходимости расчленения их на операции и бои, недооценивал роль маневра. Глубоко укоренились позиционные, пассивно-оборонительные тенденции. Большая доля вины в этом падает на официальную русскую военно-теоретическую мысль и ее крупнейших представителей – Г.А. Леера[11] и М.И. Драгомирова.
Незадолго до русско-японской войны были изданы: «Устав строевой пехотной службы (1900 г.)», «Наставление для действия пехоты в бою», «Особые указания для движения и боя ночью», «Наставление для обучения стрельбе из ружья-пулемета образца 1902 года», «Устав полевой службы» и «Наставление для действия в бою отрядов из всех родов оружия» (1904 г.).
Эти уставы и наставления учитывали опыт последних войн, прежде всего победной для отечественного оружия русско-турецкой 1877 – 1878 годов и в какой-то степени испано-американской и англо-бурской, а также перевооружение русской пехоты винтовкой образца 1891 года, а также армейской артиллерии скорострельными полевыми пушками. Они являлись, безусловно, шагом вперед, хотя в тоже время имели и существенные недостатки, которые еще более усугублялись консерватизмом высших военачальников.
Так, по «Наставлению для действия в бою отрядов из всех родов оружия» наступательный бой состоял из наступления, заключавшегося в сближении с противником на возможно близкое расстояние, и в атаке – нанесении штыкового удара сомкнутыми строями. Наступление предусматривалось вести стремительно и безостановочно до дистанции действительного ружейного огня (до 1 километра). С этого расстояния стрелковые цепи наступают с перебежками, остановками на позициях, удобных для стрельбы. Применению к местности и самоокапыванию должного внимания не уделялось.
