Читаем без скачивания Приключения Майкрофта Холмса - Куинн Фосетт

Я едва успел достать свои расчески и бритвенные принадлежности, как послышался робкий стук в дверь и негромкий голос сообщил по-французски, что ванна готова.

Будь я самим собой, я дал бы мальчишке двухпенсовик за труды, но Джеффрис был сделан из более грубого материала. Поэтому я просто крикнул через дверь, что через минуту приду мыться. Я понимал, что меня торопят, но подумал, что хозяин желает засвидетельствовать свое почтение гонцу грозного Викерса. Поэтому я вынул смену белья из саквояжа, сунул пистолет под подушку, нож в карман и направился в дальний конец обширного коридора к двери, на которой по-французски было написано «BAIN».

Ванная комната была полна пара. В ней было полутемно, так как солнце уже клонилось к закату. Возможно, здесь были лампы, но их еще не зажигали. Я решил было вернуться в свой номер за коробкой спичек, но передумал, так как не собирался мыться так долго, чтобы на обратном пути спотыкаться в темноте. Кроме того, мне доставлял удовольствие нежный исчезающий сумеречный свет; по крайней мере, так мне казалось. Рядом с ванной стоял флакон с ароматической солью, и я без колебаний подсыпал ее в воду. Убедившись, что мыло находится под рукой, я повесил костюм на медную вешалку, с удовольствием сбросил белье и неторопливо погрузился в старомодную бадью. Мои пятки уперлись в затычку. В иных обстоятельствах я снял бы с глаза повязку, но сейчас, помня о своей миссии, решил не рисковать. Вскоре я почувствовал странный аромат и решил, что это запах мыла или соли, но через несколько мгновений задремал.

М. X. считает, что если мы ничего не пропустили, проверяя квартиру после обыска, то из этого следует вывод: налетчик забрал что-то из вновь доставленного и успокоился на этом. В доказательство он указал на то, что разбросали только содержимое секретера и письменного стола, письма в коробках перебрали по листочку, в то время как ко многим очень ценным предметам даже не притронулись. Но вместе с тем М. X. заметил, что преступник переворошил только печатные и рукописные материалы: книги, дневники и папки.

Вчера не оказалось обычного пакета из Адмиралтейства, и он послал туда записку, чтобы узнать, посылали ли ему что-нибудь и если да, то когда.

Если вор украл что-либо из документов Адмиралтейства, будет просто ужасно. Поэтому М. X. сказал, что отложит свой отъезд на континент до тех пор, пока этот вопрос не выяснится. Он послал записку и Эдмунду Саттону, чтобы тот не приходил сюда по меньшей мере до вечера, но был готов явиться по первому требованию, как только все станет ясно. «Запомните мои слова, Тьерс, – сказал он, – Гатри направляется навстречу куда более серьезной опасности, чем я думал в пору его отъезда. И чем дольше мне придется задержаться здесь, тем больше возрастает опасность».

Матери все хуже и хуже. Она не в состоянии ничего есть, а то небольшое количество воды, которое удается влить ей в рот, не сможет долго поддерживать ее существование.

Глава 8

Я испытывал чрезвычайно странное ощущение: будто плаваю, причем не в горячей мыльной воде, как бы парю в воздухе. В ванной комнате стоял какой-то резкий горьковатый запах; собираясь влезть в воду, я подумал, что его источает ароматическая соль. Теперь же до меня стало доходить, что этот аромат не столь безобиден. Голова казалась огромной, как воздушный шар, и такой же легкой, а зрению мешало еще что-то, кроме клубов пара, поднимавшихся к потолку. Все, что попадало в поле моего зрения, было окружено радужными кольцами. Очевидно, при каких-то иных условиях я счел бы это зрелище приятным, но только не теперь. В глубине моего сознания родилась паника, она росла вместе с ощущением беспомощности, словно я пытался звать на помощь сквозь подушку, которой меня стараются задушить. Но все мое тело было исполнено непреодолимой слабости, вытеснившей все желания и даже самую возможность двигаться: казалось, мой мозг существует совершенно независимо от тела. Голова лежала на краю ванны, и лишь то, что вытянутые ноги упирались в противоположный край, мешало мне соскользнуть в воду с головой с риском захлебнуться.

Но на этот счет мне, похоже, можно было не опасаться. В комнате послышались тяжелые шаги, а затем я почувствовал, как сильные руки взяли меня за плечи и подтянули повыше, так что моя голова и шея оказались над водой.

– Вам пора просыпаться, – сказал мужской голос с ярко выраженным немецким акцентом. – Пришло время немного поболтать, дружище.

Я попытался сфокусировать зрение своего единственного открытого глаза. Тщетно; мне удалось рассмотреть лишь несколько цветовых пятен, полускрытых клубами пара. Положение, в котором я оказался, представлялось кошмарным, поскольку я был не в состоянии собраться с силами, чтобы оказать хоть какое-нибудь сопротивление.

– Вы гонец от мистера Викерса, не так ли? – спросил обладатель немецкого акцента.

Мой язык казался распухшим и неповоротливым, как комок ваты, и мне пришлось напрячься, чтобы произнести:

– Да.

– И вы по его поручению направляетесь в Германию, не так ли? – Он говорил медленно, тщательно выговаривая слова. Если бы не это, я оказался бы не в состоянии понять его, так как в моих ушах раздавался непрерывный гул, напоминавший морской прибой.

– Да, – ответил я после паузы, показавшейся мне бесконечной. Я не хотел отвечать этому мерзавцу, напротив, желал бросить ему вызов, но, увы, я находился под действием распыленного в воздухе наркотика и не мог владеть своим телом. Сквозь полудрему, от которой я все еще не смог избавиться, я удивился, почему на допрашивающего меня немца не действует наркотик, которым я был усыплен.

– Вам нужно сделать что-нибудь еще, не так ли? – с фальшивым добродушием в голосе задал он следующий вопрос.

В этом вопросе скрывался какой-то подтекст, вызвавший у меня тревогу, но в моих мыслях была такая неразбериха, что я не смог уловить ее причину.

– Да.

Тут немец отбросил все попытки подделываться под добродушие.

– Что?! – вскричал он, будто подгонял упрямую лошадь.

– Какой-то шотландец, – пробормотал я, пытаясь преодолеть испуг. – Я должен что-то скрыть от этого человека, – вспомнилось мне. – Мне нужно найти его.

– Да, – нетерпеливо сказал немец. – Именно это вы должны сделать для Викерса в Германии, не так ли?

– Да. – Я был доволен тем, что могу отвечать правду, так как внезапно почувствовал, что неудовольствие загадочного немца может оказаться очень опасным для меня.

– Вы должны сделать в Германии что-нибудь еще? – резко спросил тот.

С непонятной мне самому, но отчетливой тревогой я услышал собственный голос. Тем же безмятежно-дремотным тоном он произнес: «Да».

– И что же?! – Судя по голосу, человек постепенно приходил в ярость, и страх, владевший мной, несмотря на окутывавшие тело и сознание дремотные облака, стал сильнее.

«Молчи, молчи!» – приказал я себе, но вновь услышал, как мой голос произнес:

– Попытаться разбогатеть.

То, что я не сказал о своем истинном задании, принесло мне облегчение, и я попытался, насколько это было возможно в моем положении, приложить все силы для того, чтобы это чувство не отразилось на лице.

Неведомый инквизитор окунул меня с головой в воду и держал так до тех пор, пока мне не показалось, что мои легкие вот-вот взорвутся. Повязка, похоже, начала сползать с лица, и я никак не мог ее поправить. Казалось бы, такая мелочь, но в эти минуты для меня не могло быть ничего важнее. Мне еще никогда не приходилось терять ориентировку в замкнутом пространстве, тем более в тесной комнатушке. Я, похоже, был не в состоянии определить, где верх, где низ, то есть где воздух, а где вода. И в довершение всех бед у меня было так мало сил, что я мог лишь слабо дергаться. Все сопротивление свелось к тому, что мне удалось обрызгать мучителя водой. Но его действия, как ни странно, пошли мне на пользу: сознание почти полностью очистилось от дурмана, и я вновь получил возможность управлять собой. Тут я почувствовал, что меня схватили за волосы и вытащили на воздух.

– Каким образом вы собираетесь разбогатеть? – спросил немец. Он бросил один-единственный мимолетный взгляд на татуировку, украшавшую мое запястье, и сразу же отвел глаза. – Жаль, что столько воды разлилось.

– Завещание. Отцовское завещание, – пробормотал я и приступил к многократно отрепетированной истории. – Он оставил деньги под опекой. А они мои, по всем законам мои. – Я сделал мысленное усилие, чтобы не показать, что больше не нахожусь под действием дурмана, прежде чем он снова примется топить меня. Это оказалось труднее, чем я ожидал. Мне хотелось выскочить из ванны и задушить этого чертова немца. – Мне нужны деньги, чтобы платить адвокатам и судьям, будь они прокляты.

– Ах. Вот. Как, – раздельно произнес он, выпустил меня, шагнул к двери и с грохотом захлопнул ее за собой.