Наличие условий для раннего развития наследственного землевладения и феодальных отношений у чеченцев первым из советских исследователей установил Б.В. Скитский. По его мнению, с давних времен в частном владении вайнахов находились пахотные и сенокосные земли, а пастбищные и лесные угодья составляли общинное владение. Вопросы землепользования и землевладения в Чечне стали предметом научных интересов И.М. Саидова, который также считал общинно – передельную систему землевладения навязанной чеченцам царской администрацией. В доказательство он приводит факты сопротивления чеченцев вводимой властями общинно – передельной системы землевладения, например, под разными предлогами оттягивались сроки переделов земли. И.М. Саидов, подтвердив мнение Н.С. Иваненко о том, что в прошлой истории землевладение в горной Чечне носило частный характер, убедительно доказал наличие частной собственности у чеченцев как в горных районах, так и на равнине221.
В советской историографии интересующая нас проблема изучалась слабо, и к тому же ее освещение имеет ряд особенностей. В специальных исследованиях, о некоторых «неудобных» вопросах говорилось «вскользь», а другие и вовсе оставались в тени, в том числе вопрос о существовании у чеченцев накануне присоединения военно – феодального государства. В настоящее время большинство исследователей прекрасно понимают, что накануне присоединения Чечни к России, чеченцы и аварцы имели достаточно сильное военно – феодальное государство (1840–1859 гг.). В период существования объединенного государства чеченцев и аварцев особенно быстрое развитие получили социальные отношения. Исследование С.-А.А. Исаева показало, что в имамате заметно углубился процесс феодализации чеченского общества, в сельских обществах имелись территориальные в основе своей общины, выделялась сельская общинная верхушка и старшинская знать. Основными формами землевладения и землепользования были: феодальные землевладения, частнособственническая крестьянская земля и земля коллективной общинной собственности, которая в свою очередь разделялась на несколько видов. В чеченской сельской общине на пахотных и сенокосных участках земли безраздельно господствовала частнокрестьянская форма собственности. По мнению Исаева, установленный нормами обычного права, запрет на личное угнетение и реальное отсутствие крепостной зависимости не исключало развитие феодализма в дореформированной Чечне. Его элементы возникали на почве разложения сельской или территориальной общины. Существование в Чечне крепкой сельской общины ограничивало расширение здесь феодальных владений и выступало серьезным препятствием на пути закрепощения крестьян – землевладельцев. Эти мелкие земельные собственники являлись главной силой той перманентной борьбы, которая велась за независимость сельских общин. Частное землевладение в Чечне характеризовалось практическим отсутствием крупных латифундий, господствующим типом были мелкие частные собственники землевладений. Доктор исторических наук С. -А.А. Исаев дал критическую оценку концепции М.М. Блиева. По мнению Исаева, население Северного Кавказа не являлось однородной массой и попытка Блиева возродить представление о северокавказских народах и в первую очередь чеченцах, аварцах, как однородной массе с «имманентно присущими» ей агрессивно – грабительскими стремлениями заслуживает критики222.
В отечественной науке при рассмотрении проблемы о путях возникновения классового общества доминировала точка зрения о связи этого процесса с разложением общины, появлением слоя частных собственников и создании ими аппарата управления как орудия угнетения и подавления эксплуатируемого населения. Традиционная точка зрения на генезис феодализма продолжает оставаться доминирующей. Однако, в определенной специфике политогенеза, в частности у народов Северного Кавказа, осталось немало нерешенных проблем. До настоящего времени не удалось достичь единства взглядов по вопросам механизма классообразования, формирования государственности и права, становления и развития относительно крупного землевладения. Между тем, эволюция общественного строя народов данного региона представляет значительный интерес как для выявления специфики политогенеза горцев мира вообще, так и для характеристики форм ранних государственных образований223.
Критическое отношение к царской политике на Северном Кавказе было присуще ученым в советский период. Жёсткую оценку деятельности царской администрации даёт в своей статье Б.Х. Ортабаев. Уже само название «Усиление колониального режима царизма на Северном Кавказе на рубеже XIX–XX вв…» предполагает направленность выводов автора. Он считает, что основу всей политики администрации в горских районах Северного Кавказа составляли формировавшиеся в течение многих десятилетий представления о неполноценности, второсортности, дикости горских народов. Отсюда проистекали неограниченная военная власть начальников областей; военно-народное управление, которое, по его мнению, в конце XIX века скинуло всякую маску и стало олицетворением великодержавного шовинизма; грубая политика механического обрусения на Кавказе; крайне репрессивные методы управления и произвол властей. Таким образом, из статьи Ортабаева напрашивается вывод о том, что деятельность властей на Северном Кавказе постоянно и неуклонно двигалась в сторону ужесточения режима, никаких отступлений и, хотя бы, временных отклонений от этого курса не существовало. Думается, что реальная практика взаимоотношений горцев и официальных властей, при всей её драгматичности, а порой и трагичности, была гораздо более многообразной и сложной224.
В большинстве работ советского периода давались негативные оценки системы «военно-народного управления» с точки зрения учёта политических и экономических интересов горского населения. Упор делался на то, что основным содержанием «военно-народного» управления являлось усиление военно-фискальной эксплуатации горцев. При этом в работах данного периода разоблачение жестокой колонизаторской политики царского правительства соседствует с мотивами о дружеских отношениях России и Кавказа, основанных на классовой солидарности, взаимном хозяйственном, культурном и бытовом общении. Также вопросы административно-политической деятельности российских властей в Терской области получили освещение в целом ряде учебных пособий225. В этих коллективных трудах затрагивались вопросы административного, территориального устройства областей Северного Кавказа вплоть до 1917 года.
Было издано много книг, подробно рассматривавших социально-экономические и политические причины антиправительственных выступлений, имевших место на территории Терской области после завершения Кавказской войны, их ход и последствия. Особенную роль в этих исследованиях следовало бы отнести работам кавказоведа В.Н. Ратушняка. Научные работы, выполненные В.Н. Ратушняком, отмечаются новизной постановки проблем и новизной научных выводов. Учёный привлекал для исследования широчайший круг источников, в основном статистических, к которым применял математические методы исследования226. Специалист по аграрной политике, кавказовед В.Н. Ратушняк в Чеченском центральном государственном архиве выявил уникальные сведения о покупке «офицерских» участков в Терской области. Внимательно изучив пофамильную ведомость владельцев всех проданных участков и историю распределения всей приобретенной земли, он пришел к выводу, что рост бессословной собственности на землю вносил существенные коррективы в структуру частного землевладения на Кавказе. Исходя из общепринятого деления землевладения на мелкие (до 50 дес.), средние (51-500 дес.), и крупные (свыше 500 дес.), он сопоставил их соотношение в Европе и в России, и в четырех губерниях и областях Северного Кавказа в начале XX в. В результате Ратушняк пришел к выводу, что различия между ними в доле мелких владений были несущественными более высокий процент в исследуемом регионе составляли среднепоместные владения. По мнению Исаева С. – А.А., в Чечне каждая казачья семья, наделенная земельным участком от 57 до 90 десятин в среднем, по существу являлась средним феодальным владением. Они и должны были, по планам правительства и кавказской администрации, стать надежной и прочной социальной опорой России на Кавказе227.
В работах 70-80-х годов XX века практически не освещались разногласия в правящих кругах России, возникавшие при формировании административной политики на Кавказе. Первым автором, обратившим внимание на необходимость исследования проблемы складывания правительственной программы деятельности по административному устройству Кавказа, выяснения общих принципов управления этой имперской окраиной, являлась Н.С. Киняпина. Её статья в журнале «Вопросы истории» за 1983 год заметно выделялась по своему содержанию на фоне тогдашних исследований административно – политической деятельности имперских властей на национальных окраинах. Проанализировав особенности российской административной политики на Кавказе, Киняпина отметила продуманность и постепенность внедрения новых институтов управления горскими народами, общую лояльность при проведении административных мероприятий228.
