свой озноб от ледяной воды принятого решения.
На этот раз Тэлли молчала, раздумывая. Она видела себя в возрасте Унимо, узнавала этот блеск в глазах и эту готовность сделать всё, чтобы… но она знала и то, что бывает потом. Что обязательно случается. Чего невозможно избежать. И липкие нити страха заставляли её плести мягкий защитный кокон вокруг чужой души, так радостно летящей в ловушку. «Ну уж нет, оставь свои воспоминания для сопливых мемуаров, будь любезна!» – мысленно прикрикнула она на себя. Ей с трудом давалось признание того, что другие люди имеют право на собственные ошибки, что их судьба зависит от неё не больше, чем приготовление пирожков – от желания печи. Всё, что она может – это предостеречь и немного унять боль потом, когда предостережения будут отброшены.
Унимо смотрел на Тэлли с беспокойством, ожидая очередного «я не могу об этом говорить», но она сказала:
– Да, я знаю такого человека. И, честно говоря, если ты решил пойти по тому пути, о котором говоришь, он – тот, кто тебе нужен.
– Кто же он? – Унимо в нетерпении подался вперёд, чуть не опрокинув чашку с остатками чая.
– Форин Кастори, смотритель маяка на Исчезающем острове, – серьёзно ответила Тэлли.
– Исчезающий остров? Никогда о таком не слышал, – пробормотал Унимо, опасаясь, что этот остров существует там же, где магия и всё остальное, о чём нельзя говорить. Название тоже было подходящим для такой гипотезы. А значит, с тем, чтобы туда добраться, могли возникнуть большие проблемы. Впрочем, географию Королевства он тоже изучал не слишком прилежно, так что надежда на то, что этот остров всё-таки можно отыскать на карте, оставалась.
Правильно разгадав озадаченный вид Унимо, Тэлли усмехнулась:
– Не беспокойся, это совершенно реальный, только очень маленький, остров в океане, в Островной стороне. Исчезающим он назван потому, что остров появляется только во время высокого прилива, когда тонкая полоска суши, соединяющая его с материком, скрывается под водой. То есть остров то появляется, то исчезает, превращаясь в полуостров.
Унимо радостно улыбнулся: значит, до этого острова вполне можно добраться обычным способом.
– Хотя когда мы впервые обнаружили его, он не показался нам таким уж реальным, – добавила Тэлли.
Унимо напряжённо уставился на неё, ожидая продолжения. «Кто – мы? Как это – не таким уж реальным?» – звучало у него в голове.
– Пожалуй, я могу рассказать тебе эту историю, – помолчав, медленно произнесла Тэлли. – Она поможет тебе понять, стоит ли связываться с таким человеком, как Форин Кастори, и что тебя может ожидать. Только предупреждаю, что мне придётся изменить кое-что в этой истории, чтобы не нарушить данного мной слова. Немного исправить… ммм… место действия. Но на ходе событий это не отразится, – заверила Тэлли.
Унимо был так рад, что она решила хоть что-то рассказать, что согласно закивал головой и приготовился слушать.
Тэлли снова замолчала, чтобы подобрать подходящие слова, играя роль собственного цензора. Это было нелегко, потому что настоящая история всплывала в её воспоминаниях с такой поразительной яркостью, как будто это было вчера…
Когда Тэлли закончила свой рассказ, Унимо не мог сказать ни слова. В нём боролись самые разные чувства, и сильнейшим было, пожалуй, необъяснимое восхищение смотрителем маяка. И желание во что бы то ни стало побывать на Исчезающем острове. Хотя голос разума сухо напоминал Унимо, что поведение Форина Кастори нельзя было назвать безупречным, и он представал человеком опасным и непредсказуемым, если не безумным.
– Это отличная история, Тэлли. Мне ещё больше захотелось отправиться на этот остров. Но знаешь… – взгляд Унимо стал немного (самую малость!) хитрым, – мне показалось, что ты… что тебе… что ты влюблена в смотрителя… или что-то вроде того, – храбро закончил Унимо.
Тэлли возмущённо взглянула на малолетнего наглеца, который вот так, между прочим говорит о ней, Тэлифо Хирунди, «влюблена»! Да что он понимает! Хотелось рассказать, что это по милости (точнее, по немилости) Форина Кастори она уже два долгих года (и, видимо, все оставшиеся ей годы) обречена жить здесь, в этой ссылке среди пирожков и наивных горожан, с каким трудом она привыкала к этому, как дрессировала свою память и как хладнокровно убивала свои мечты, стремления и надежды всей жизни, – и всё это только по одному короткому повелению Смотрителя, брошенному между его великими делами. Но по его же воле она не могла ничего этого рассказать, так что приходилось теперь ещё выслушивать обвинения во «влюблённости» от этого желторотого лори.
– Вообще-то, это не твоё дело, но то, что ты имеешь в виду, произнося эти слова – нет, – немного недовольно, но спокойно ответила Тэлли. И мстительно добавила: – Когда вырастешь, поймёшь.
Унимо только фыркнул, но возражать не стал. «Магии не существует», – вспомнилось ему почему-то.
– Кстати, если ты всё-таки доберёшься до смотрителя, я прошу и советую не говорить ничего обо мне, вообще не упоминать меня, – сказала Тэлли.
– Почему? Вы что, поссорились? – разочарованно спросил Унимо. Он-то надеялся, что рекомендация Тэлли поможет ему убедить смотрителя взять его в ученики и рассказать всё, что он знает. Но, выходит, ему придётся выдумывать что-то самому.
– Вроде того, – нахмурилась Тэлли, и стало ясно, что она не хочет об этом говорить.
– Тэлли, а как назывался тот фрегат? Ты не сказала, – напомнил Унимо, чтобы её молчание не затянулось.
– Не сказала? – растерянно спросила Тэлифо. – «Люксия», он назывался «Люксия».
Унимо едва не подпрыгнул на месте от такого – всё складывалось так, как и должно было. Значит, он сделал правильный выбор, раз всё вокруг, от мелких примет до больших знаков, так ловко собирается в большую мозаику.
Тэлли удивлённо посмотрела на него, и он пояснил:
– Сегодня на Стене Правды я видел объявление о том, что фрегат «Люксия» стоит сейчас в Мор-Кахоле и набирает команду для годового плавания! Наверняка они будут проходить мимо Исчезающего острова, ну, или где-нибудь в Островной стороне точно!
– Это прекрасно, – скептическим тоном заметила Тэлли, – но ты уверен, что сможешь наняться на корабль, не имея ни малейшего представление о морском деле, и притом ещё убедить капитана высадить тебя в нужном месте, как будто это какой-нибудь парадный береговой парусник для катания богатых шейлиров?
– Я… я мог бы попросить капитана высадить меня где-нибудь поближе к острову – а там бы уже добрался по берегу или на лодке… я бы заплатил ему серебряными кольцами, – стал придумывать Унимо, пытаясь удержать так удачно сложившиеся кусочки мозаики.
– Капитан Просперо Костин никогда не берёт пассажиров, – покачала головой Тэлли.
В отчаянии, Унимо пытался придумать хоть что-нибудь, и тут неожиданно в голове у него возник план, который мог бы сработать:
– Тэлли, я знаю, что делать! В ратуше передо мной сидел старый матрос, который, как и я, не смог найти работу. Я тогда ещё подумал,
