страх.
— За что? — выдавливаю, сглатывая металлический вкус во рту. — Мир верил тебе, приблизил. Я доверяла тебе детей. Что же ты за мразь?
— Столько вопросов, обвинений, — смеётся тварь. — Давай по порядку, принцесса. Против тебя я ничего не имею. Ты и твои ублюдки расплатитесь за муженька. Знаешь, я давно мечтал наказать Захратова, строил планы, пытался его убить и пришёл к выводу, что самое лучшее наказание — это вы. Дамир будет вертеться похлеще, чем в аду на сковородке, когда начнёт получать ваши фотографии.
Он подходит, подтягивает за шкирку, от чего шёлковая сорочка издаёт треск, и кулем сваливает на кровать, отвешивая пощёчину, от которой усиливается гул в ушах. Поверить не могу, что вляпались в такое, что сами впустили зло. И кто… Доверенное лицо, приближённый к семье.
— Ну ты и свинья, принцесса. Заблевала всё, как алкоголичка. Ладно, давай дальше развлекаться. Уверен, ты оценишь мою задумку. Тебя я отправлю в дешёвый бордель после того, как поиграю с тобой сам. Твой муженек стабильно начнёт получать горячие видеоотчёты, на которых тебя одновременно будут драть во все дыры, и бесится от беспомощности. А с ублюдками ещё круче получится. Через две недели закрытый аукцион, где лотами выставляют детишек. Девчонка твоя пока мала, много с неё не выручишь, а парень в самый раз. Таких мальчиков очень любят особенные люди.
Он говорит, а я не верю, что всё это слышу. Бред. О таком даже думать страшно не то, что говорить. Не понимаю, что меня переполняет — страх, брезгливость, злость, желание вгрызться в глотку и выдрать кадык. Это сон. Это не может быть явью.
— Я сделаю всё, что ты хочешь, буду послушной шлюхой, — молю своего палача. — Только верни детей отцу, не причиняй им зла. Они же маленькие. Они ни в чём не виноваты.
— Вы все виноваты, дрянь! — взрывается и впечатывает кулак в лицо, после чего левый глаз заплывает и перестаёт видеть. — Вы делали его счастливым, за что получите сполна! А ты и так сделаешь всё, что я хочу! Будешь кричать и истекать кровью, пока я вскрываю твою высокородную задницу!
— Я, жена Дамира Захратова! Чтобы ты со мной не сделал, куда бы не спрятал, Мир достанет тебя из-под земли и вырежет твоё гнилое сердце, а затем заставит его сожрать! Он будет долго отрезать от твоего гнусного тела по кусочку за свою жену и детей!
— Заткнись, тварь! — ещё удар, наполняющий рот кровью, за ним следующий, сгибающий пополам и забивающий дыхание. — Я буду рядом с ним, окажу посильную помощь в поисках семьи, подставлю дружеское плечо для слёз, а сам постараюсь насладиться его горем. Но хватит пустословить, пора выебать жену Захратова.
Он накланяется, разрезает верёвки на ногах, а я пользуюсь секундной заминкой, бью лбом ему в нос и добавляю коленом в область шеи. Понимаю, что это жалкое, смешное трепыхание, и получу в ответ гораздо больше, но сдаваться без боя я не намерена.
— Сука! — ревёт, набрасывается, раздирая сорочку и пропихиваясь между ног. — Могла избавить себя от лишней боли, проявив покладистость и фантазию! Сама напросилась!
Трусы отправляются в неизвестную сторону, оставляя на коже обжигающий росчерк, железная пряжка царапает внутреннюю сторону бедра, пока ублюдина избавляется от штанов, в живот упирается пистолет, которым со связанными руками воспользоваться не могу. Меня выворачивает от тошноты, страха и боли, выкручивает суставы от злости и потребности убить его собственными руками.
— Отойди от неё! — сквозь пульсирующий гул в ушах прорывается незнакомый голос. — Надо поговорить, брат. Сходи, сбрось свой пыл с девочками, а я пока побеседую с нашей гостьей.
— Но…
— Я всё сказал, брат! — прерывает попытки возразить незнакомец. — Ты в моём доме! Не забывай!
Дверь с грохотом закрывается, а мужчина восточной наружности ставит передо мной табурет, садится на него и с интересом наблюдает, как я нелепо отползаю к стене и подтягиваю ноги, чтобы скрыть наготу. Сидящий напротив протягивает руку, хватает разноцветную тряпку и накидывает на меня, закатывая глаза к потолку.
— Дааа, подставил меня дружок. Возвращал долг жизни, а подписал себе смертный приговор, — спокойно произносит мужчина. — Знал бы, кого крал, ни за что бы не ввязался в это дело.
— Так отпустите, — в душе разгорается надежда. — Дамир умеет быть благодарным.
— Нет, — мотает головой. — Вернуть тебя, значит ускорить свою смерть, и смерть своей семьи. Знаю, что Захратов всё равно найдёт меня, но избавляясь от сюрприза, выгадаю время, чтобы спрятать жён и детей. В бордель ты не поедешь, по крайней мере пока. Переправлю тебя уважаемому шейху в Саудовскую Аравию. Рабыней. Будешь правильно себя вести, дети останутся живы, попробуешь взбрыкнуть, лично сверну им шейки.
Он поднимается с табурета и идёт к двери, а я не могу вымолвит ни слова. По нервам стучат его слова, и картинки моего будущего мелькают перед глазами.
— Да, совсем забыл, — останавливается и поворачивается ко мне. — Постарайся, чтобы никто не увидел твоего лица. Сейчас оно не блещет красотой, но, когда сойдут гематомы, думаю, сексуальное рабство стороной не обойдёт. Аравийцы любят хорошеньких, русских женщин, а Аль-Саффар любит их с изощрённой жестокостью.
Он уходит, оставляя меня в паническом состоянии, сносящем все разумные доводы, а через минуту в комнате появляется здоровый мужик, скручивает одной рукой и вкалывает иглу в плечо. Сердце истерично бьётся, стремится пойти на разрыв и, как будто лопается, выбрасывая в темноту.
Глава 19
Он
— Отойди от неё! — врезается в сознание голос Илхома. — Надо поговорить, брат. Сходи, сбрось свой пыл с девочками, а я пока побеседую с нашей гостьей.
— Но… — возражаю.
— Я всё сказал, брат! Ты в моём доме! Не забывай!
Илхом в своём праве на своей территории, но кто даёт ему право мешать мне и лишать особого удовольствия? Когда ещё на моём члене будет вертеться высокородная особа, принадлежащая королю теневого мира Захратову? Сколько кайфа доставляет её испуганный взгляд и связанная беспомощность. Только от этого в штанах распухло как никогда.
— Я сделаю всё, что ты хочешь, буду послушной шлюхой, — говорят её губы, и я знаю,
