- А он не вздумает снова поохотиться на нас?
Дийна засмеялась:
- У него головной мозг с детский кулачок величиной, больше одной мысли в нем не помещается. Сейчас он напуган и думает лишь об одном - как бы удрать! Я помогу.
Поднявшись на ноги, она щелкнула зверя слабенькой молнией, точно электрическим бичом. Саблезубый динотерий дернулся, помотал бульдожьей головой и с верблюжьей медлительностью вознес ее к небу. Снова щелкнула голубая змейка молнии, зверь с некоторым трудом поднялся на ноги, сначала на передние, потом на задние, еще раз тряхнул головой, кося на людей выпуклым золотистым глазом, и, ломая кустарник, кинулся наутек. В воздухе еще долго стоял постепенно затихающий треск, топот и обиженный писк голубых цветов. Гирин проводил зверя взглядом и не сдержал вздоха облегчения.
- Не привык я к таким чудищам! У него хоть и одна мысль в голове, а кто его знает - какая? Уж лучше держаться от него подальше!
Обернувшись к девушке, он припомнил, что собирался сказать ей нечто важное, но Дийна предупредила его вопросы.
- Простите, Саша, может быть, мы на время отложим серьезные разговоры? - Она засмеялась и пояснила с обезоруживающей прямотой: - Дело в том, что я очень хочу есть - аварийное сообщение помешало моему обеду. А как у вас с аппетитом?
Все это время Александр и не помышлял о еде, но сейчас, когда о ней заговорила Дийна, он вдруг почувствовал, что ужасно голоден.
- Да я с удовольствием! Только ни у вас, ни у меня, как я вижу, припасов нет. Может быть, рыбки наловим? - шутливо предложил он. - Тогда я вас ухой угощу!
Дийна отрицательно качнула головой:
- Угощать буду я! На правах хозяйки.
13
Дийна двигалась как будто не спеша, легко и свободно, но Гирин скоро убедился, что ему нужно поторапливаться, если он не хочет отстать. Они пересекли полосу прибрежного кустарника и поднялись на вершину плоского холма. Здесь девушка приостановилась, оглядываясь по сторонам. Впереди расстилалась золотистая, чуть всхолмленная саванна, на фоне синего неба пламенели деревья, эффектно подсвеченные солнцем, щеголяя всеми оттенками красного цвета. Гирин подумал, уж не заблудились ли они, но прямо спросить об этом постеснялся.
- Нам еще далеко?
- Далеко, - рассеянно ответила Дийна. - Но мы не пойдем, а полетим. Сделаем вам крылья и полетам.
Александр с сомнением посмотрел на нее:
- А вам крылья не нужны?
- Они у меня уже есть. - Дийна отыскала наконец дорогу и пошла вперед, жестом пригласив следовать за собой и Гирина. Когда он поравнялся с ней, она сказала с оттенком лукавства: - Это особые, невидимые крылья!
Она говорила загадками. Александр, конечно, не понял, о каких крыльях шла речь, но не обиделся. Она вела себя как ребенок, которому приятно похвастаться перед гостями своими игрушками. Это и естественно - совсем еще девчонка! Но Гирин выдержал марку, подавил любопытство и расспрашивать ни о чем не стал, чтобы Дийна не слишком зазнавалась.
Девушка подвела его к невысокому дереву с мелкой красноватой листвой, похожему на земную вишню, какой она бывает поздней осенью. Ветви дерева оттягивали тяжелые гроздья стручков длиной с карандаш и толщиной с палец. Гроздья были разных цветов. Дийна срывала, передавала их Александру и объясняла, что оранжевые, еще неспелые плоды содержат вкусный сок, синие, зрелые напоминают печенье, а самые красивые, оранжевые с просинью, полуспелые полны маслянистого крема.
- Не дерево, а кондитерская, - скептически пробормотал Гирин, шагая вслед за девушкой и с некоторой опаской разглядывая необычные дары чужой природы. - Гибрид банана, кокосового ореха и адамового дерева.
Видимо, уловив в его голосе разочарование, Дийна рассмеялась и успокоила:
- Это лишь на закуску. Настоящий обед будет в лагере.
- А лагерь большой?
- Огромный! Целый город с дворцами, парками и отелями.
Александр недоверчиво покосился на девушку, но лицо ее было серьезно. Немало озадаченный ее ответом, он хотел продолжить свои расспросы, но Дийна остановилась в тени раскидистого дерева, огляделась и решила:
- Вот здесь мы и займемся закуской.
С низко протянувшейся ветви она сорвала несколько бархатистых пурпурных листьев, по своей форме и размерам похожих на листья лопуха, застелила ими плоский старый пень, подала несколько листьев Гирину.
- Садитесь, Саша. Эти листья как коврики, на них даже спать можно. А меканы, да-да, эти стручки, кладите вот сюда.
Листья и правда были мягкими, бархатистыми не только на взгляд, но и на ощупь. Они слегка пружинили, точно войлочные, сидеть на них было удобно. Дийна, не обращая на Александра особого внимания, достала откуда-то из-за пояса сверкнувший полировкой нож и стала ловко отделять стручки от черенков, которыми они крепились к центральному стеблю.
- Давайте я помогу, - сказал Гирин, ему неудобно было сидеть без дела.
- Нет уж, сидите. Тут навык нужен, а то сок прольется, крем выдавится, - и без всякого акцента, мимоходом добавила: - Я ведь одна тут, на всей планете, и все-привыкла делать сама.
До Гирина не сразу дошел смысл этих слов. Он смотрел, как ловко работают ее пальцы, как растет горка оранжевых стручков.
- Вы и поверили, что здесь целый город? - Рядом с горкой оранжевых начала расти горка полузрелых плодов. - Весь мой лагерь - палатка. Можно было бы организовать обед и здесь, но в лагере - аппаратура, которая нам нужна.
- Вы тут одна? Совсем одна? - Александр наконец все понял и обрел дар речи.
Дийна печально кивнула головой:
- Совсем. Месяц тому назад мой корабль потерпел здесь аварию. Передатчик не работает, только приемник, да и то на аварийной волне. Сначала я потеряла голову, бегала по саванне как безумная, кричала, звала на помощь. Но мне откликались лишь динотерии и бескрылые хищные птицы. Разум мой чуть не помутился! Но понемногу я освоилась. Живу, питаюсь плодами и нектаром цветов, самое большое мое лакомство - летающие лягушки, хуже всего, что их приходится есть сырыми. - Дийна покончила с разделкой, взяла гроздь синих стручков, полюбовалась и положила на место. - Эти обработки не требуют: снимайте кожицу - и печенье готово! Привыкайте, Саша. Жизнь тут нелегка, но вдвоем будет веселее.
- Вы серьезно?
Девушка тяжело вздохнула:
- Как бы я хотела, чтобы все это было сном! - Она подняла на него грустные глаза, в которых, однако же, мерцали озорные золотистые искорки, и вдруг расхохоталась. - А ведь вы поверили! Признавайтесь, поверили?
- Почти поверил. - Александр и посмеивался и сердился. - Я и так запутался, а тут ваши шуточки! Не совестно?
- Совестно, - призналась Дийна, но ее серебряные глаза смеялись. - Не сердитесь, Саша. Я и правда целый месяц одна на этой планете. И впереди еще два месяца одиночества! Ну как тут было не пошутить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
