Богдановна, все эти дни думала об Александре Александровиче и о Вас, вспоминала первую встречу с А. А. в Женеве, Куоккалу и свою последнюю встречу с А. А. и Вами. Вспоминаются разговоры разные, разное и важное, и неважное, мелочи всякие, но эти мелочи именно то, что делает человека близким. Крепко Вас обнимаю, Н. К. Крупская».
После гражданской панихиды тело Богданова кремировали в недавно открытом крематории в Донском монастыре. В этом тоже был дух времени, тогда «красное огненное погребение» считалось революционным и прогрессивным способом «утилизации» человеческих останков.
Трудно сказать, разделял ли сам Богданов эти убеждения. Скорее, да. В его рассказе «Праздник бессмертия» «гениальный химик» Фриде, придумавший «эликсир бессмертия», в итоге покончил с собой именно с помощью самосожжения.
Урна с прахом Богданова была установлена в стене Новодевичьего кладбища. В 1945 году рядом с ней поместили и урну с прахом его жены – Натальи Богдановны. Она до конца жизни работала в Институте переливания крови и умерла в буквальном смысле на его ступеньках – по дороге на работу. Так что теперь их урны стоят вместе, под одной плитой с выбитой на ней надписью:
Богдановы-Малиновские
А. А. 1873–1928
Н. Б. 1865–1945
Еще на плите фотография, на которой они – совсем молодые.
Яд и резус-фактор
В чем же была причина того, что произошло с Богдановым? Разнообразные версии появились сразу же после его гибели. Но сначала о дальнейшей судьбе его партнера по переливанию Льва Колдомасова.
Лев Ильич Колдомасов, судьба которого так неожиданно и трагически пересеклась с судьбой Богданова, прожил довольно долгую жизнь. В начале 1930-х годов он уехал на работу в Сибирь, где стал известным климатологом и метеорологом. Считается, что он заложил основы прикладной климатологии Западной Сибири. Умер Колдомасов в 1985 году в возрасте 78 лет и никогда не жаловался ни на туберкулез, ни на здоровье вообще. Он был уверен, что это последствия обменного переливания крови, что именно та роковая для Богданова «операция» превратила его из болезненного юноши во вполне здорового мужчину.
Почему же Колдомасов выздоровел, а Богданов умер? Этот факт только добавлял пищи для слухов, которые появились после смерти директора Института переливания крови. Говорили, например, о том, что он таким образом совершил самоубийство. В самом деле, на первый взгляд его поведение перед переливанием казалось странным. Богданову было уже 54 года, здоровье – не самое лучшее, донор болен туберкулезом, но он все равно идет на «операцию», не ставя в известность врачей. И не обращается к ним в первые дни после нее. Были ли у Богданова причины для самоубийства? Тут как посмотреть. Ему, конечно, не могла нравиться обстановка в стране. Да и в его институте тоже. Два года борьбы с интриганами, доносчиками или «комиссарами», «сброшенными» в Институт «сверху», постоянная нервотрепка…
Лепешинский в «Огоньке» намекал на то, что Богданов мог совершить «замаскированное самоубийство», поступить так же, как и герои его фантастических романов, которые «грешили иногда склонностью к ликвидации своей жизни в минуты уныния и тоски».
Но все же эти предположения не дают серьезных оснований говорить о его самоубийстве. И самый главный аргумент против этой версии состоит в том, что, если бы Богданов всерьез хотел свести счеты с жизнью, он бы выбрал какой угодно способ, но не обменное переливание крови. Он не стал бы своей гибелью бросать тень на идею переливания крови, которую вынашивал буквально всю жизнь и в которую так верил. Нет, сознательно пойти на это он не мог.
Была еще версия убийства. Ее вроде бы разделял и сын Богданова Александр Малиновский. Она состоит в том, что одна из сотрудниц института, врач Комисарук, якобы подлила в консервирующий раствор некий яд. Обычно говорят, что это был хлорат калия (бертолетова соль). Ходили слухи, что у постели Богданова потом даже нашли пузырек из-под этого препарата.
Комисарук одно время являлась секретарем партийной ячейки института. В версии об убийстве Богданова часто предполагается, что она действовала по указанию свыше и что трагедия с Богдановым была подготовлена то ли в ОГПУ, то ли даже в Кремле. Никаких прямых доказательств того, что он был убит до сих пор нет, и вряд ли когда-нибудь они найдутся.
Комисарук после смерти Богданова работала в Институте экспериментальной биологии, ездила в экспедиции в Среднюю Азию, «твердо проводила партийную политику» в науке и участвовала в борьбе против генетики, развернувшейся в СССР в 1930-е годы.
«Какая “марсианская” драма!»
Если же не придерживаться конспирологии, то наиболее распространенная версия, которую сегодня разделяют и многие гематологи, состоит в несовместимости резус-факторов крови, о которой в 1928 году еще не имели представления. Только спустя 12 лет после смерти Богданова американские ученые обнаружили в крови обезьяны макаки резус неизвестный ранее антиген.
Позже было установлено, что он имеется в крови примерно у 85 процентов населения Земли. Этих людей стали называть резус-положительными, остальных 15 процентов, у которых его нет, – резус-отрицательными. Выяснилась еще одна довольно неприятная вещь. Если в кровь резус-отрицательного человека влить кровь резус-положительного, его организм начнет активно вырабатывать антитела. Чем больше переливаний, тем больше антител будет вырабатываться, и в конце концов этот конфликт резус-факторов приведет к разрушению крови.
Скорее всего, Колдомасов принадлежал к резус-положительному «большинству», а Богданов – к тем 15 процентам жителей земли, у которых резус-фактор был отрицательным. За 11 предыдущих переливаний крови его организм уже выработал большое количество антител, так что 12-я «операция» стала роковой.
Почему же выжил Колдомасов? Ну, во-первых, это было только первое его переливание, а во-вторых, его молодой организм смог справиться с возникшей критической ситуацией. Наконец, сын Богданова Александр Малиновский рассказывал, что его отец, уже после ухудшения своего состояния, попросил оказать помощь в первую очередь Колдомасову, а в отношении его самого пока ограничиться наблюдением, так как это может иметь значение для науки.
Так что, скорее всего, то, что произошло с Богдановым, было трагедией и несчастьем. Сегодня его бы однозначно спасли. Для этого нужно было прибегнуть к гемодиализу (аппарат «искусственная почка»). Но в 1928 году такого оборудования еще не существовало.
Трудно не согласиться все с тем же Лепешинским: «Какая великая, флуоресценцирующая в сумерках нашего предрассветного периода “марсианская” драма! Какой красивый, какой-то странно звучный заключительный аккорд этой драмы!»
13 апреля 1928 года имя Богданова было присвоено Государственному институту гематологии и переливания крови.
Но вряд ли стоит сомневаться в том, что, переживи Богданов свое 12-е переливание крови, он наверняка бы погиб в 1930-х годах.
С одной стороны, в 1930-е
