Читаем без скачивания Хренодерский переполох - Татьяна Андрианова

– Пойми, маг. Я должен сделать то, чего от меня ждут мои люди. Каждый из них был дружен хотя бы с одним из стражников смены и знал всех остальных, они не поймут, если я поступлю иначе. Пусть знают, что если с ними случится несчастье, кто-то сделает для них то же самое.

Флоднег молча уставился на начальника тюрьмы. Одиночка-маг как никто другой понимал боязнь людей остаться без погребения. Редко кто равнодушно относится к мысли, что его кости растащат хищники, и вполне вероятно, что в послесмертии он пополнит и без того многочисленные ряды нежити, с которой боролся при жизни.

– Хорошо. Дай мне хотя бы часть людей. На всех настаивать не буду.

– Нет. Они просто будут мешаться у тебя под ногами. Ты же видел, как мы двигаемся в лесу. Все, даже самые глухие твари в окрестности в курсе, сколько нас и куда мы направляемся. Мы не приспособлены к работе в поле. Все, что видели мои люди, это Сартакль, и даже в крепости есть множество мест, где столетиями не ступала нога человека. Тебе лучше идти одному. Оставь ученика, если хочешь, тогда вы с вервольфом будете двигаться быстрее, и шансы догнать беглеца возрастут.

– Но ты в это не веришь, – не спросил, просто кивнул оппоненту Флоднег.

– Отчего же. Верю… Только не на острове, – откликнулся Неждан.

Они помолчали. Оба вспомнили, сколько крови пролилось из горла поверженного дракона, и раз следы беглеца вели через поляну, значит, он там был. Вряд ли голодный вампир, проведший несколько столетий в недокормленном состоянии, смог пройти мимо такого подарка. Никому не известно, что именно узник получил вместе с такой необычной едой. От одной мысли, на что он теперь может быть способен, по спине шершавым ледяным языком продирал страх.

– Хорошо, – обреченно кивнул Флоднег.

Что толку спорить с начальником тюрьмы? В глубине души маг понимал правоту этого высокого, сурового мужчины, проведшего всю свою жизнь, охраняя вампиров, о существовании которых большинство людей даже не подозревало. И самое интересное, что, в отличие от простых стражников, Неждан вовсе не производил впечатления человека, впервые оказавшегося в лесу. Передвигался он гораздо лучше Рамидала, который, к слову, тоже был хорош. Неждан же напоминал хищника, хорошо знающего свои владения, что заставляло Флоднега призадуматься, кем же на самом деле является начальник местной тюрьмы.

Когда мужчины вышли на поляну, они застали стражников в разгар кипучей деятельности, Рамидала – за спокойным созерцанием процесса, Лютого – отдыхающего с видом довольного хищника, а Намураса нервно перебирающего ногами, как застоявшийся в стойле конь. Увидев Флоднега, ученик мага метнулся было к нему, но, натолкнувшись на серьезный взгляд мужчины, понял, что ведет себя не как будущий маг, а как соскучившийся по любимому хозяину щенок. Он запнулся на полушаге и оставшийся путь прошествовал, чинно вышагивая, словно цапля по болоту.

– Ты остаешься здесь, – тоном, не терпящим возражений, сказал маг, и по его серьезному выражению лица каждый понял, что спорить бесполезно.

Придавленный тяжестью постигшего его горя, парнишка споткнулся и растянулся на земле. Намурас поднял голову, выплюнул землю, попавшую в рот, и со слезами в голосе спросил:

– Как – здесь?

Глядя в огромные, полные непролитых слез глаза парнишки, сердце боевого мага дрогнуло, но он утешил себя суровой необходимостью передвигаться быстрее, да и при встрече с опасным вампиром ученик может не просто помешать, но и серьезно пострадать.

– Ты поступаешь в распоряжение начальника тюрьмы. Будешь охранять их от нежити сейчас и на обратном пути. Это не обсуждается.

Намурас сник. Он прекрасно понимал, что наставник просто не желает брать его с собой. Так родители утешают маленьких детей, когда отправляются на бал. Перспектива остаться дома радует разочарованных детишек примерно так же, как молодого ученика мага, которого не берут на поимку опасного узника, подменив опасное, полное приключений задание на вынужденное прозябание в компании местной охраны. Утешало только то, что об этом никто не узнает. Они с наставником благополучно вернутся в столицу. Ученику засчитают очередную практику. Учитель напишет кипу отчетов, которые успешно исчезнут в бюрократических недрах канцелярии, а сам Намурас получит дивную возможность травить байки о своих похождениях и многозначительно молчать в некоторых местах, ссылаясь на полную засекреченность событий.

Пока разобиженный на весь белый свет ученик мага поднялся на ноги и нарочито тщательно отряхивал землю с грязных штанов, Флоднег выудил у него из руки ремень поводка человека-волка и скомандовал:

– Лютый, ищи! Ищи, Лютый!

Вервольф шумно втянул ноздрями воздух. Было видно, что он вовсе не желает оставаться на поляне, где трагически пал бронзовый повелитель небес, и, уловив остывающий след беглеца, рванул так, что Флоднегу пришлось бежать во все лопатки, невзирая на кусты и мелкие препятствия.

Рамидалу стало жаль одиноко стоящего паренька; некстати припомнились времена юности, когда на тренировочной площадке его гоняли без скидок на возраст, а на охоту на опасную нежить не брали, мотивируя, что в замке остаются старики, женщины и дети – их тоже надо кому-то защищать. Даже будучи капитаном, ясно помнил, как стоял между зубцами на стене, глядя на удаляющуюся шеренгу воинов, и глотал непрошеные слезы обиды. Он мечтал, что придет время, он станет могучим воином и уж тогда сам не станет брать обидчиков в поход, как бы они ни уговаривали.

На плечо расстроенного ученика легла тяжелая рука капитана, заставив парнишку вздрогнуть от неожиданности. Изо всех сил сдерживающий позорные слезы Намурас судорожно всхлипнул, икнул и поднял на сурового мужчину глаза, полные непрошеной влаги.

– Охрана от нежити тоже очень важна. Где еще ты сможешь так потренироваться, как на Бериморе? На твой век хватит беглецов и монстров, еще устанешь за ними гоняться.

Взгляд парнишки стал недоверчивым. С одной стороны, очень хотелось верить, что на поляне он гораздо нужнее, чем своему опытному наставнику. У Флоднега в помощниках грозный вервольф, а стражники ориентировались на острове, как моряки в горах. С другой стороны, Намурас сильно подозревал, что капитан его просто утешает, по виду командира стражи нельзя было заключить, что он нуждается в чьей бы то ни было помощи. Но зачем Рамидалу понадобилось расписываться в собственной некомпетентности? Этого ученик мага понять не мог.

– Разве вы сами не справитесь? – удивленно захлопал глазами он. – Вы же столько пробыли на острове, и у вас есть доспехи и острые клинки.

– Конечно, есть, – спокойно кивнул Рамидал. – Но наше оружие не зачаровано. Мы всегда больше полагались на толщину стен и наложенные магами заклятия на двери. К тому же никто из нас никогда не спускался в лес, и мы понятия не имеем о тех тварях, которые здесь могут водиться. Поэтому маг нам очень пригодится.

Намурас важно и с достоинством кивнул. Раз так, то в свой рассказ однокурсникам можно смело вставить повествование о героической защите от нежити отряда перепуганных стражников. Парнишка даже приосанился и будто стал выше ростом. Глядя на выпрямившегося, словно аршин проглотил, нескладного паренька, Рамидал усмехнулся в усы, вспоминая, как был таким же несуразным в его возрасте.

Работа на поляне кипела вовсю. Стражники доказывали, что вполне способны в рекордно сжатые сроки выполнить четко поставленные перед ними трудовые задачи. Возможно, дело было не в непререкаемом авторитете капитана, зорко следившего за подчиненными, как коршун за расшалившимися цыплятами, скорее всего, стражники не хотели оставаться на месте трагедии больше необходимого. Мало того, что местная нежить вполне могла наведаться, дабы мило поинтересоваться: «А что это вы тут делаете?», так еще и с рассветом «слезы вампира» начнут превращаться в туман, и не факт, что все успеют благополучно взобраться на гору и спастись от ядовитых испарений. В результате ударного труда и нечеловеческих усилий в центре поляны была вырыта яма, останки (те, что собрали при тусклом свете факелов) бережно завернули в брезент, которым накрывался груз в небесной колеснице, и опустили на дно. Неждан, как начальник тюрьмы, сказал длинную, проникновенную речь, отчего глаза суровых мужчин увлажнились, а расчувствовавшийся Намурас откровенно зашмыгал носом. Далее слово взял Рамидал. В красноречии он заметно уступал своему начальнику, но тоже не ударил в грязь лицом и вплел в свою речь патриотичные слова о долге перед страной вообще и человечеством в целом. Говорил о том, что никто никогда не узнает, какому риску здесь подвергается доблестная стража, что большинство людей вообще не догадываются о существовании острова Беримор и тюрьмы Сартакль, но благодаря самоотверженности суровых и смелых мужчин люди могут спать спокойно, пока стражники в тюрьме несут свой дозор. Далее все присутствующие по очереди кинули на брезент по горсти земли и в торжественном молчании принялись закапывать останки.