Читаем без скачивания Нежная дикарка - Хелен Брукс

— Завтра во второй половине дня я позвоню и договорюсь о встрече, — шепнул Маршалл, прощаясь на крыльце. Он уезжал последним: остальные гости, поглотив целое море кофе, наконец разъехались. — Нам нужно кое-что обговорить, и мне бы хотелось, чтобы ты не позднее конца месяца выехала в Португалию.

Она слушала и смотрела на него невидящими глазами; в ее душе царил такой хаос, что суть его слов не доходила до ее сознания, а что-либо ответить было выше ее сил.

— Ты совсем разбита. — Он протянул руку и заботливо поправил упавший ей на лицо локон, затем его пальцы скользнули вниз по щеке и осторожно и очень нежно обвели причудливый контур губ, которые от этой ласки непроизвольно дрогнули. — Постарайся за остаток ночи как следует выспаться.

Там, где он коснулся губ, кожу покалывало, но она по-прежнему не могла произнести ни слова и лишь пристально смотрела на него огромными потрясенными глазами, сиявшими в тусклом свете, падавшем из окон холла.

— Какая ты красавица, — хрипло проговорил он, поглядев на нее сверху вниз, и медленно, как будто нехотя, наклонил голову и прильнул к ее губам — сначала нежно и вкрадчиво, а затем, когда она не шевельнулась и не попыталась высвободиться, медленным, мучительно-страстным поцелуем.

Он все теснее прижимал ее к себе, пока она не ощутила все контуры его твердого, как железо, тела и у нее не осталось сомнений в неистовости его желаний; а едва она это почувствовала, как к ногам прилила теплая волна, колени задрожали, а руки сами собой обвили его широкие плечи. Когда он наконец осторожно отстранил ее, она, уже ничего не стыдясь, сама прижималась к нему, потеряв в водовороте захлестнувших ее чувств представление о времени и пространстве.

— Похоже, на этот раз я поступаю вразрез с закрепившейся за мною репутацией и отказываюсь воспользоваться моментом. Для тебя это был очень тяжелый день. — С кривой усмешкой он отступил на шаг, а у нее вдруг возникло безрассудное желание размахнуться изо всех сил и залепить ему пощечину. Как он смеет оставаться таким невозмутимым и сдержанным, когда каждый нерв в ее предательском теле требует разрядки? Отсутствие опыта лишает ее возможности противостоять его чувственным ухищрениям; он пугающе опасен, а она превратилась в беспомощную марионетку, которую он дергает за ниточки, заставляя выделывать па, от которых он получает какое-то непонятное ей наслаждение.

— Да, я очень устала, — с трудом шевеля губами, ответила она.

— Тогда до завтра.

— Если только не передумаешь. — Она сама не знала, что побудило ее сказать эти слова, но внезапно стоявший перед ней улыбающийся немногословный мужчина превратился в холодного, угрюмого незнакомца с леденящим взглядом черных глаз и угрожающе сжатыми губами.

— Только не вздумай пойти на попятный, — вполголоса проговорил он. — Ты заключила это соглашение, и ты, как и я, будешь его выполнять. Тебе хорошо известно: я не собираюсь менять своего решения и тебе не позволю. Что сделано, то сделано. — От его взгляда у нее пересохло во рту. — Тебе понятно? — Испуганно опустив ресницы, она молча кивнула. — Я никому не давал себя дурачить, Келси, и не позволю этого даже тебе. Ты отправишься со мной в Португалию в качестве моей невесты и сыграешь выпавшую тебе роль до конца. После этого я ни к чему не буду тебя принуждать; у меня нет для этого никаких оснований, так ведь? — Он замолчал, и это напряженное молчание противоречило его словам, но Келси уже было все равно. Единственное, чего она желала, — это чтобы этот ужасный вечер наконец кончился и она смогла остаться наедине со своими мыслями. — Спокойной ночи, Келси. — Он больше не пытался до нее дотронуться и тихо ушел, не оглядываясь.

В ту самую минуту, когда Келси блаженно вытянула гудевшие от усталости ноги под прохладной тонкой простыней, тишину нарушили первые раскаты грома. Гроза наконец разразилась, но, глядя на ослепительные вспышки молний за окном и слушая, как в стекло колотит град и шквальный ветер, Келси невольно пришла к печальному умозаключению, что этой грозе не сравниться с той бурей, что в клочки разметала маленький уютный мирок, в котором она жила. Маршалл снова ворвался в ее жизнь, как безжалостный смерч, вырвал из привычной, знакомой обстановки и, закрутив, перенес в дикую, полную тревог местность, начисто лишенную понятных ориентиров, по которым можно сверяться в пути.

Как ни старалась, Келси так и не могла понять, почему она совершила такой безрассудный поступок и согласилась на его абсурдное предложение, однако дело было сделано. Она молча ворочалась с боку на бок, не в силах успокоиться. Грег при всей его злобе никогда в жизни не смог бы так ее потрясти, как этот мужчина. Гроза за стенами дома выдохлась и начала стихать, но, если бешено колотящееся сердце ее не обманывало, буря в ее жизни еще только начиналась.

Глава 5

— Келси, Маршалл приехал! Келси и без матери знала об этом. Она слышала, как прошелестели по гравию дорожки колеса его машины, но решила, что ни за что не бросится к нему со всех ног, будто школьница на первом свидании. С этой минуты она решила сохранять спокойствие и держать его во всех смыслах на расстоянии.

Вчера она от усталости буквально провалилась в сон и, проспав до позднего утра, проснулась от звука дождевых капель, тихонько стучавших в оконное стекло. Лежа в блаженном полузабытьи и прислушиваясь к памятному с детства бодрящему перезвону церковных колоколов, доносившемуся издалека, она стала размышлять о происшедшем, сопоставляя факты и отыскивая в них хоть какую-то логичность.

Теперь, когда у нее появилось время для того, чтобы осмыслить вчерашние события, ей пришлось признать, что предложение Маршалла было и великодушным, и своевременным. В один миг он спас ее от страшных неприятностей, причем так, что не пострадали ни ее гордость, ни чувство собственного достоинства. Он ясно дал ей понять, что рассматривает их помолвку как нечто временное, ее можно расторгнуть по обоюдному соглашению в любое удобное для них время, а пока у нее есть чем заняться. О таком шансе ее подруги на работе могут только мечтать. Перепроектировать интерьеры целого дома! Большинство дизайнеров получают такой заказ, если только он вообще выпадает на их долю, имея за плечами лет этак двадцать работы. Внезапно Келси нахмурилась. Придется как следует потрудиться. Необходимо, чтобы он за свои деньги получил достойную работу.

Проникшие в комнату соблазнительные запахи ростбифа и йоркширского пудинга подняли Келси с постели. Она быстро приняла душ и натянула чистые джинсы и пушистый теплый джемпер. Стоял сентябрь, и после грозы заметно похолодало. Келси расчесывала волосы до тех пор, пока они не легли по плечам блестящей волной, а затем, слегка тронув веки серыми тенями, а ресницы — тушью, спустилась вниз помочь матери приготовить завтрак. Если учитывать ее душевное состояние, она позавтракала с отменным аппетитом, а затем, уговорив мать подремать в гостиной, Келси убрала со стола и принялась мыть посуду. Наведя в кухне обычный образцовый порядок, она тихонько проскользнула к себе в комнату, написала заявление об увольнении с работы и села на кровать ждать Маршалла. Ждать его внизу было нельзя. Келси понимала, как не терпится Рут узнать всю подоплеку ее скоропалительной помолвки, а маминого допроса с пристрастием ей сейчас не вынести. Сегодня вечером она возвращается в Лондон, и если удастся оттянуть расспросы до этого момента…