Читаем без скачивания Восемь знамен - Алан Саваж

Роберт отшвырнул капитана, схватил штурвал и вернул его в прежнее положение.

— Мы должны прорваться! — крикнул он.

Но было уже поздно. Бригантина потеряла скорость, ее паруса обвисли, к она лишь немного развернулась, продолжая дрейфовать в направлении суденышек, связанных между собой крепкими канатами.

— Огонь! — скомандовал Роберт, видя, что их неудержимо сносит к сампанам. Выпалили пушки правого борта, но в полумгле целиться было трудно, и ядра легли возле баррикады. Через несколько секунд затрещали деревянные борта столкнувшихся судов, и китайцы, размахивая мечами, хлынули через планшир на борт бригантины. Роберт и Петерсен, заранее, так же как и Юнь, вооружившиеся абордажными саблями, попытались было защитить ют, но нападавшие уже один за другим перелезали через корму. Утренняя тишина разорвалась визгом, криками, пистолетными и мушкетными выстрелами и взрывами неизбежных шутих. Роберт рубил направо и налево, слыша, как хрустят под ударами кости, чувствуя, как стекает по его руке кровь, со звоном скрещивались клинки, но тут его захлестнул поток людей, заполнивших всю палубу.

Он упал, саблю вырвали из рук. Несколько человек крепко схватили его за руки и подняли, задыхающегося, с трудом хватающего ртом воздух, но все-таки невредимого; он лицом к лицу увидел тех, кто взял его в плен, и их предводителя — женщину.

Какое-то мгновение он осмысливал этот факт, с изумлением глядя на длинные черные волосы, выпуклую грудь; женщина была одета так же, как ее солдаты. И тут Роберт понял, что перед ним Сао.

Глава 4 МЯТЕЖНИКИ

Роберт, щурясь, смотрел на ожившее видение. Все на Сао — штаны, просторная куртка, сапожки — было огненно-красного цвета. Пламенела перетянувшая лоб повязка, бриз раздувал выбивающиеся из-под нее черные волосы. Она пополнела, но больше всего изменилось лицо. Губы плотно сжаты, утратившие услужливое выражение глаза сверкали подобно черным уголькам. И в руке она сжимала меч, с которого капала кровь!

— Сао? — еле выговорил он и получил удар палкой по голове, снова бросивший его на колени.

— Меня зовут Чжэн И Сао. Ты будешь называть меня леди Чжэн. Кто эти люди?

Она спрашивала про Петерсена, Юня и юнгу Томми, захваченных вместе с Баррингтоном. Роберт затряс головой, пытаясь прийти в себя. Кажется, вождя бунтовщиков звали Чжэн. Неужели?..

— Мой капитан, Джошуа Петерсен… — начал он.

— Мне не нравится его лицо, — перебила Сао и подняла руку.

Два солдата, державшие Петерсена, вытащили его вперед. Третий оттянул за волосы голову. Четвертый взмахнул мечом, голова покатилась по палубе в струе крови, а солдаты отволокли обезглавленное тело капитана к борту и бросили в воду.

Все произошло так быстро, что Петерсен даже не успел осознать свою смерть.

— Ради Бога! — закричал Роберт. — Сао… — И опять удар по голове кинул его на палубу.

— А этот? — спросила Сао.

— Я Юнь Кайлу, — громко сказал китаец; если он и боялся, то страха не показывал.

— Ты предал свой народ, — объявила ему Сао и опять подняла руку.

Голова Юня, покатилась по палубе и уткнулась в колени Роберта, который пытался подняться на ноги, глядя как завороженный на свою бывшую рабыню и любовницу.

— А он? — Сао обратила свой взор на Томми. Мальчик тоже стоял на коленях, слезы ручьем бежали по его лицу.

— Наш слуга, — задыхаясь, ответил Роберт.

Сао улыбнулась.

— Он забавный. Свяжите его. Она посмотрела на шкафут, куда согнали дюжину уцелевших моряков; Роберт увидел среди пленных боцмана Армстронга, но помощника капитана Джонсона там не оказалось. — Связать их всех, — приказала Сао и снова повернулась к Роберту. — Уведите его и мальчишку.

Роберту намертво стянули руки за спиной и спихнули по трапу вниз на шкафут. Через мгновение на него рухнул Томми.

— Что с нами будет, мистер Баррингтон? — спросил кто-то из команды.

— Молитесь, — едва успел посоветовать Роберт, как его проволокли по палубе и, словно куль с зерном, бросили в сампан. Лишь чудом он не расшибся. Правда, рот был полон крови из рассеченной губы. Томми опять шлепнулся рядом с ним.

— Господь всевышний, мне страшно, мистер Баррингтон, — прошептал мальчик.

— Да уж, — согласился Роберт; красная пелена боли начала спадать с глаз, и он попытался собраться с мыслями. Размахивающая мечом Сао, ведущая за собой в бой мятежников… и называющая себя Чжэн И… судя по всему, имеющая над восставшими полную власть…

Перебравшаяся на сампан Сао встала над Робертом, за поясом у нее торчал окровавленный меч.

— Баррингтон, — подвала она и показалась ему большой кошкой, нависшей над беспомощной мышкой. — Ты бросил меня.

— У меня не было выбора, — выговорил Роберт, ненавидя себя за жалобный тон.

— У мужчины всегда есть выбор. Но теперь ты вернулся, — Сао улыбнулась и вдруг, без всякого перехода, улыбка обернулась злобным оскалом, — чтобы помочь чудовищу Хошэню уйти от правосудия.

Роберт понял, что, солгав ей, сделает самую большую ошибку в своей жизни.

— Я вернулся за деньгами, — ответил он. — И за тобой.

— Ты лжешь. — Сао гневно фыркнула и пнула его в бок, после чего гордо прошествовала на корму суденышка, которое уже приближалось к берегу.

Там их поджидала возбужденная толпа вооруженных людей, выкрикивающая проклятья в адрес англичан. Внимание Роберта привлек мужчина, который размашистым шагом шел к ним через людское скопище, народ перед ним шарахался в стороны, освобождая проход. Это был необычайно рослый для китайца здоровяк с высоким лбом и тонкими усами. Косички у него не имелось как знак того, что он восстал против маньчжуров.

— Чжэн И! — кричали в толпе. — Чжэн И!

Вождь бунтовщиков вышел на пристань и, оглядев пленных, обратился к жене:

— Кто эти люди?

— Мои пленники. Это тот самый варвар, о котором я тебе рассказывала.

Чжэн И смерил взглядом стоявшую на середине реки «Альцесту».

— Ты рассказывала еще о корабле, огромном, как самая большая из джонок. Сейчас проверим.

Он поднялся на сампан, а Роберта и Томми поспешно выволокли на берег.

Всяк норовил в них плюнуть и ткнуть палкой, когда спотыкающиеся и шатающиеся из стороны в сторону пленники, хватая ртом воздух, одолевали дорогу до дворца вице-императора. Дворец был разграблен, по комнатам сновали мужчины и женщины, расставляли уцелевшую мебель и старались навести хоть какой-то порядок.

В комнате, куда втолкнули Роберта и Томми, мебель полностью отсутствовала, так же как отсутствовала и малейшая возможность для побега, потому что вслед за ними туда вошли двое солдат с устрашающими палаческими мечами и, скрестив руки на груди, замерли у дверей, свирепо таращась на пленных.

— Мистер Баррингтон, мы умрем? — спросил Томми. Голос его дрожал.

— Думаю, да, Томми, — ответил Роберт, — и ты должен приготовиться, собраться с духом, помни, что ты христианин.

Глотая слезы, Томми смотрел на мечи. — Мне очень хочется пить, мистер Баррингтон. Как вы думаете, они дадут нам воды?

— А мы попросим, — сказал Роберт.

С трудом верилось, что время еще не перевалило за полдень — столько всего произошло после их бесшабашной попытки прорвать заслон; перед мысленным взором все еще стояла палуба с катящимися по ней головами — головами его товарищей. Впрочем, не так ли вскоре покатится и его собственная голова? Если только Чжэн И Сао не уготовит им нечто более ужасное. А у него было печальное предчувствие, что именно так она и сделает. Но ему тоже хотелось жить, не меньше, чем мальчику.

— Воды, — сказал он. — Нам нужна вода.

В ответ стражники презрительно скривили губы.

Одна за другой нескончаемо долго тянулись минуты, и с каждой из них жажда становилась все сильнее. Томми снова заплакал, крупные слезы покатились по его щекам. Роберт перестал ощущать связанные за спиной руки, и он начал подумывать о том, как бы ему встать и броситься на охранников — это, по крайней мере, сулило скорый конец. Но додумать мысль о самоубийстве ему не дали — дверь вдруг распахнулась и в комнату в сопровождении евнухов вошла Сао. Он вздохнул с облегчением, увидев, что она без меча. Сао встала над дрожащим от страха Томми и сказала стражам:

— Можете с ним позабавиться. Только не повредите ему ничего. Потом я скажу, что с ним делать. — Она повернулась к Роберту. — Возьмите этого.

Баррингтона схватили за плечи, проволокли по череде коридоров и втолкнули в просторную комнату с высоким потолком, в которой он увидел низкий столик со стоящими на нем блюдами; вокруг него были разложены подушки для сидения. Сао вошла следом за Робертом, села и жестом предложила ему занять место напротив. Один из евнухов разрезал веревку на запястьях пленника и присоединился к остальным сопровождающим, которые почтительной кучкой застыли в дальнем конце комнаты. Роберт растер руки и, когда кровь снова прилила к пальцам, поморщился от боли.