— А эмоции животных? — перебил Сай.
— Эмоции животных очень похожи на человеческие, только выражают их животные другим способом. И не перебивай меня больше; если есть вопросы, потом их задашь. Вещи, порождённые природой, обладают своими собственными, можно сказать, врождёнными эмоциями, а вещи, сделанные руками человека, перенимают эмоции своего создателя. Вот, например, эта ложка. Пока она была частью живого дерева, её эмоциями были эмоции дерева. Потом дерево срубили и из его древесины вырезали эту ложку. Если человек, вырезая ложку, о чём-то печалился, то и ложка будет печальной, а если кого-то ненавидел, то и ложка будет излучать ненависть. Эмоции природы, её душа, лежат в основе её силы. Например, дух снега и льда — это обретшая зримый облик душа зимних холодов. Это понятно?
Сай неуверенно кивнул.
— Колдуны взывают к силам природы и заключают их в вещь, созданную своими руками, — продолжила Урия. — Например, в зелья, амулеты или нарисованные символы. Если колдун достигает могущества, то он может заставить природу полностью покориться его воле.
— А что именно умеют делать могущественные колдуны? — полюбопытствовал Сай.
— Вызывают различных духов, создают зелья, амулеты и колдовские символы, насылают заговоры и проклятья, — перечислила Урия. — Есть ещё ведьмы и ведьмаки. Это — ответвление колдунов. Они плохо ладят с силами природных стихий и не любят призывать духов, создавать амулеты, символы и сложные заговоры, зато они великолепно чувствуют растений и животных. Ведьмы считаются непревзойдёнными мастерами зелий, а многие из них понимают язык животных и умеют обращаться в них. Всё понятно? Ещё вопросы есть?
— Скажи, Урия…
— Учитель, — строго поправила колдунья.
— Хорошо, Учитель, а существуют другие волшебники, кроме колдунов?
— Конечно, существуют, — ответила Урия. — Есть ещё чародеи, то есть волшебники, насылающие чары. А у них полным-полно различных ответвлений. Бывают маги, то есть волшебники, пользующиеся магией. А есть особый вид — целители. Считается, что он возник из слияния ответвлений колдунов и чародеев, хотя есть версия, изначально среди них были и маги. Целители не умеют почти ничего, они лишь лечат и спасают жизнь, но зато делают это мастерски. Например, если у меня заняло несколько дней, чтобы полностью избавить тебя от лихорадки, то целительнице понадобилось бы на это всего несколько часов. А если она сильна и опытна, то и того меньше. Но запомни, Сай: колдуны — самые сильные волшебники.
— Правда?
— Да, есть даже такая притча. Поспорили как-то раз колдун, маг и чародей, кто из них сильнее. Ну, и решили проверить свою силу в бою. Тогда маг неожиданно напал на колдуна, поразил его молнией и поверг на землю.
"Я самый сильный!" — заявил маг. Но тут вышел вперёд чародей. Стали они сражаться, и долго ни один не мог победить другого. Однако маг был неосторожен и на миг посмотрел чародею в глаза, что делать ни в коем случае нельзя. И чародей наслал на мага внушение, заставив его забыть, как пользоваться магией.
"Я самый сильный!" — заявил чародей. Однако, пока маг и чародей сражались, колдун пришёл в себя и тихонько отравил ручей, тёкший неподалёку. Уставший в пылу сражения чародей захотел испить воды из ручья, но едва он сделал глоток, как был повержен.
Самым сильным оказался колдун.
— Здорово! — выдохнул Сай.
— Ладно, на сегодня всё, — объявила Урия. — Вот, держи эту книгу. В ней рассказывается об известных колдунах и ведьмах прошлого, и, может быть, ты извлечёшь оттуда что-нибудь полезное для себя.
— Учитель, а можно ещё один вопрос?
— Да, я тебя слушаю.
— А где ты научилась колдовству? — с любопытством выпалил мальчик.
— Моя мать была колдуньей, — грустно ответила Урия.
— Ты говорила, что она умерла, — вспомнил Сай. — А что с ней случилось?
— Она поссорилась с одним магом, и он убил её в битве. Понимаешь, волшебники разных видов недолюбливают друг друга.
* * *
Очень скоро Сай понял, как сильно заблуждался, когда думал, что обучение колдовству — это захватывающее приключение. Вместо того чтобы рисовать странные узоры и заучивать непонятные слова, Сай целыми днями мотался по лесу. Урия научила его превосходно стоять на лыжах, ставить силки и капканы, стрелять из лука, разделывать тушку убитого животного, разжигать огонь в самую сырую погоду и легко переносить холод.
— Учитель, я колдун, а не охотник! — однажды не выдержал Сай.
— Для того чтобы использовать силы природы, надо прочувствовать их. Хороший колдун всегда любит и понимает природу, он, так сказать, ощущает единение с ней, — объяснила Урия. Больше Сай не спорил по этому поводу.
Видимо, у мальчика получилось добиться единения с природой, поскольку волки, которых он как-то встретил, проверяя силки, посмотрели на него уважительно и даже не оскалились.
Колдовские зелья, как скоро выяснил Сай, оказались далеко не такими лёгкими, как крысиная отрава. Урия заставляла мальчика в любую погоду рыскать по лесу, разыскивая нужные составляющие для зелий, учила чувствовать растения, скрытые под снегом, и зверей, спящих в глубоких норах, а от множества сложнейших рецептов у Сая пухла голова.
— Хватит ныть! — велела как-то Урия. — Опытные ведьмы помнят наизусть все эти толстые книги, которые ты даже толком прочитать не можешь, и способны с лёгкостью придумывать новые рецепты.
— Но я же не хочу быть ведьмаком! Я хочу вызывать духов! — возразил Сай. Однако учить мальчика вызову духов Урия отказывалась, заявляя, что для него это пока ещё слишком сложно. Зато она стала постепенно знакомить его с амулетами, их созданием и применением.
— Вот смотри, это — мой оберег, — рассказывала Урия, показывая Саю маленькую куколку из собольего меха. Мальчик и раньше видел эту куколку: Урия всегда вешала её на шею, когда выходила из дома.
— Оберег должен быть у любого колдуна, и даже ведьмы, которые не любят создавать амулеты, носят его, — пояснила колдунья. — Вообще амулет можно делать из любого материала: дерева, ниток, ткани, камней, металла, стекла и других, — лишь бы он был по душе колдуну. Я больше всего люблю шкурки: они напоминают мне о детстве. Соболька, из которого я сделала свой оберег, мне подарил папа, и он был моей любимой игрушкой в детстве. Ты тоже должен создать свой оберег.
Сай долго думал над её словами и решил, что его оберег будет напоминать о доме. Мальчик сшил из куска тёмной ткани маленький мешочек и, когда наступила весна и снег стаял, положил в мешочек горсть земли с могил отца и матери. А заодно положил на могилы первых весенних цветов. На каждой могиле теперь стояли красивые надгробные камни, видимо, родственники постарались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
