Читаем без скачивания Лезвие осознания (сборник) - Ярослав Астахов

Чашечка из под кофе была пуста. Павел поворачивал ее в руках, совершенно бездумно.

– Прекрасно, Стивен… – медленно цедил он сквозь зубы, обнажившиеся в оскале отчаяния. – «Благодаря» тебе я живой мертвец . Ладно… Мертвец – я приду к тебе . (Совсем как любит изображать пошлая «Сетевая Газета».) И буду бить тебя током . И пить из горла твоего кровь … Потому что ведь ты лишил меня возможности употреблять какие-либо другие напитки. Я даже не могу ничего себе заказать в этом баре. Компьютеру за стойкой придет ответ, что мой личный счет заморожен. По причине смерти обладателя его… Вот разве только еще чашечку бесплатного кофе!

С последними словами Павел размахнулся и швырнул этой самой чашечкой в подмигивающий ему эмблемками «Калейдоскоп». Он в следующий миг пожалел об этом, но было поздно. Заряд переполняющей его ярости оказался так силен, что чашечка пробила армированное стекло. И повредила дорогой интерактивный экран, погасший с легким хлопком.

– Извините, – немедленно произнес идущий как будто сразу же со всех сторон голос. – Ваши неосторожные действия повлекли материальный ущерб. Мы вынуждены…

– Пошел…! – вскакивая, заорал Павел. Как будто бы какая-то багровая пелена застилала его глаза. Уже ничего не соображая от охватившего его гнева он пулей вылетел из кабинки и ринулся прочь из бара.

Возможно, компьютер заведения не успел сомкнуть перед Павлом створки выходной двери. Но более вероятно, впрочем, что электронный мозг посчитал адекватной иную тактику. На улице перед взбешенным Трифоновым в момент предстал самурай. («Гусеничные полицейские «Самурай»! Удержание и захват! ОНИ-ТО НЕ ПОТЕРЯЮТ ГОЛОВУ!!!»)

– Вы обвиняетесь в нанесении материального… – загудело из защищенных внушительными решетками динамиков полицейского робота.

Ответом разъяренного Павла была мгновенная серия ударов по возвышающемуся перед ним корпусу казенной машины.

Такого рода действия не считались противоправными. Гусеничные полицейские последнего поколения имели даже амортизирующее покрытие, чтобы атакующий не поранился. Специалисты по полис-психологии полагали, что, избивая самураев, граждане эффективно сбрасывают нервное напряжение. А значит, полицейские машины и таким образом служат прямому назначению своему – предотвращению преступлений. Причем – не требуя дополнительных затрат. Ведь эти роботы устроены были столь прочно, что повредить их возможно было разве что с помощью базуки.

Тем более не заходило речи об ущербе моральном. Самурая «одушевлял» процессор, и притом весьма примитивный. Способный выполнять лишь ограниченный набор функций. Центральною из которых было – надежное поддержание, при любых обстоятельствах, бесперебойной спутниковой связи с Терием.

Говоря откровенно, полицейский робот являл собою всего лишь радиоуправляемый манипулятор Планетарного Электронного Мозга.

Карающую руку его…

С момента подключения систем типа «Самурай», «Легион» и подобных Терий перестал быть лишь изолированным секретным городом на дне Океана. («Свершилось!!! Зверь ВЫХОДИТ ИЗ МОРЯ! Какие ошеломляющие…») Задействовав силовые роботы, Терий уже напрямую держал Планету в руках .

В миллионе рук.

Был и еще резон разрешать использование самураев как средство для успокоения нервов. Подобным образом «отрывались», как правило, агрессивные . А именно к таковым и принадлежало большинство объявленных в розыск. И вот, все полицейские роботы были запрограммированы включать, в ответ на получение первого же удара, сенсор, который считывал Номер. А далее следовал незамедлительно и запрос по спутниковой связи. После чего самурай действовал соответственно информации, которую предоставлял Терий. То есть, полицейский робот – или производил задержание; или оставался пассивным, позволяя и дальше использовать себя в качестве боксерского тренажера; или…

Талию Павла обхватил стремительный гибкий манипулятор, напоминающий щупальце.

– Адвоката! – закричал Трифонов. – Я требую, чтобы ты связался с моим адвокатом, чертов ходячий гроб!

Некоторые прохожие оглянулись. И поспешили дальше своей дорогой. (Обыкновенное задержание. Стандартная реакция арестованного. Не о чем беспокоиться!) Но самурай оставался нем. Он словно бы о чем-то задумался. Павел знал, подобные устройства не могли думать , какой ты смысл ни вкладывай в это слово. И ступор самурая мог означать лишь одно. Что у него происходит, в данное время, интенсивный диалог с Терием.

Полицейские роботы устроены были так, что всякая их активность декларировалась бегущей строкой , вмонтированной по сторонам корпуса. Благодаря такой особенности конструкции все желающие могли получить информацию о мотивах действия самурая в данный момент. А также о параграфе Кодекса, обосновывающем законность действия.

Вот эта бегущая строка и оказалась прямо перед глазами Трифонова, притиснутого к холодному корпусу самурая манипулятором. И Павел прочитал хвост убегавшей фразы: … идентифицирован Терием как погибший в результате недавнего несчастного случая .

Строка бежала и дальше: Однако наблюдаю мускульную и речевую активность Номера. Это дает основание произвести повторный /контрольный/ запрос. Произвожу повторный /контрольный/ запрос. Номер повторно идентифицирован Терием как погибший в результате недавнего несчастного случая. Ответ аналогичен предшествующему. Таким образом, ошибка связи исключена. Следовательно, наблюдаемая активность полностью обусловлена эффектами остаточного мышечного напряжения трупа. Покойный, причина смерти которого установлена, подлежит немедленной транспортировке в ближайшее похоронное бюро. Для обеспечения удобства транспортировки предпринимаю подавление остаточной мышечной активности трупа парализатором .

Встроенный парализатор самурая обладал мощностью много большей, чем любые гражданские. В единое мгновение Трифонов перестал ощущать все тело свое вообще. Физические чувства улетучились так стремительно, что Павел не успел даже ощутить сожаления по поводу неспособности шевельнуть рукою или ногой. Он словно бы превратился в миг в чистое сознание . И – в этом неожиданном и новом состоянии обнаружил, с легким лишь удивлением, что не особенно и волнует его дальнейшая собственная судьба. По-видимому, интенсивное парализующее излучение обладало своеобразным наркотическим действием. Все приходившие теперь в голову Павла мысли носили легкий, отвлеченный характер. (Я раньше даже и не представлял себе, что можно размышлять о чем-либо таким образом. Ведь если постоянно ты куда-то спешишь… Итак, теоретически существование хакеров невозможно . Мощь Терия неисчерпаема, и в состоянии он защитить себя от любого взлома. И тем не менее они существуют . Из этого можно сделать лишь один вывод: сам Терий им позволяет существовать. Однако для чего ему хакеры? Вероятно, они ему нужны в качестве санитаров этого виртуального леса . Лесные санитары… так в экологии называют волков. Или, вообще, хищников, без которых не возможно здоровье леса, как целого. Вот, волк уничтожает оленей. Отдельно взятый олень, конечно, не видит в существовании хищника ничего хорошего. Но если бы олени очень размножились, они бы слишком быстро съели весь ягель. Его покров не успел бы восстановиться вовремя. И тогда бы олени вымерли с голоду. Все олени… Конечно, Терий не позволяет хакерам взламывать что-то важное. Например – программное обеспечение самого Терия. Но регулярно он попускает им добираться ровно до того количества жертв, какое необходимо, чтобы на Земле не произошел демографический взрыв. А что еще мог бы Терий противопоставить этому взрыву? Войн нет. Болезни и эпидемии сделались чем-то вроде музейной редкости. И даже если тебе, скажем, отрубят голову, бригада реаниматоров-парамедиков имеет неплохие шансы приставить ее обратно… Наверное, Планетарный Электронный Мозг делается иногда и сам себе хакером . В таких случаях, когда активность каких-либо Номеров принимает формы, способные помешать поддерживаемому им на Земле режиму. Тогда в соответствующих ячейках матриц вдруг просто появляется соответствующий сигнал /умер/. А дальше актуальное состояние Номера, так или иначе, «само» уже приходит в соответствие с измененной матрицей. Например, посредством встроенного парализатора самурая и крематория.)

…Ко времени, когда гражданин Трифонов Павел был облачен в строгий костюм из прессованной крашеной бумаги и увозил его медленный катафалк, – он был исполнен уже состояния совершенной ни-к-чему-не-причастности. Его сознание фиксировало остраненно ток мыслей, и в остраненности этой подобно было сознанию маленького ребенка, когда, присев на корточки около городской лужи, следит перетекание по ее поверхности радужных бензинных разводов. Но содержание мыслей было не детским вовсе. И вряд ли бы вообще Павел мог указать возрастной период, в который он имел склонность созерцать такого рода материи. Ну разве что очень краткий… но, видимо, особенное состояние сознания, в котором он пребывал, имело свои права. (…Мы сами того хотели. Все наше общество навязывает нам жить, как будто по учению саддукеев. Навязывает вольно или невольно, насильственно или исподволь. Что общего мы можем иметь с адептами иудейской секты, с которой спорил, на суде тысячника, мой покровитель небесный? Разве не противоположная вера у нас, чем у них, которые утверждали: «ни духа, ни ангела, ни воскресения»? [1] Но мы теперь так живем, как будто не рассматриваем уже себя как неповторимых и вечных. Мы существуем, как просто популяция в дебрях виртуального леса. И каждому не нужен теперь свой ангел хранитель. Нас охраняет Механический Ангел . Один на всех. И перед которым мы все равны.)