Значимую роль играла Чита — стратегически важный узел Транссибирской магистрали и Забайкальской железной дороги и одновременно центр Забайкальского казачьего войска. Начальником Забайкальского областного управления госохраны с июля 1919 г. был назначен бывший жандармский полковник Л.А. Иванов, 1873 г. рождения, из потомственных дворян, выпускник Нижегородского графа Аракчеева кадетского корпуса и Александровского военного училища, с 1900 г. служивший в корпусе жандармов. С 1916 г. и до революции он занимал пост начальника Енисейского губернского жандармского управления в чине полковника. Любопытно, что весной и летом 1918 г. Иванов служил дежурным штаб-офицером при штабе войск КВЖД одновременно с А.В. Колчаком, возглавлявшим тогда вооруженные силы в полосе отчуждения КВЖД. В дальнейшем состоял при штабе Приамурского военного округа, откуда был назначен начальником Забайкальского областного управления госохраны приказом № 597 по Департаменту милиции 19 июля 1919 г.{220}. В декабре 1919 г. по донесениям он проходил уже как генерал-майор{221}.
Профессионалом был и начальник Тобольского губернского управления государственной охраны полковник В.П. Григорович, 1861 г. рождения, из потомственных дворян. Окончив (как и Немысский) одно из самых элитных в Российской империи Павловское военное училище, он затем поступил в Академию Генерального штаба, но был отчислен за неуспеваемость. Прослужив несколько лет пехотным офицером, он перевелся в жандармский корпус. С 1912 г. и до революции служил начальником жандармского полицейского управления Забайкальской железной дороги в чине полковника. На должность начальника Тобольского губернского управления госохраны был назначен приказом по Департаменту милиции № 406 от 11 июня 1919 г., причем за его кандидатуру «усердно просил» лично управляющий Тобольской губернией В. Пигнатти{222}.
То же можно сказать о начальнике Уфимского, а затем Енисейского губернского управления государственной охраны подполковнике Н.Н. Рудове, 1879 г. рождения, из дворян. Окончив Киевский кадетский корпус и Константиновское артиллерийское училище (а также два курса Московского высшего технического училища), он служил офицером в артиллерии, откуда в 1904 г. перевелся в жандармы. Последней его должностью до революции был начальник отделения жандармского полицейского управления Пермской железной дороги в чине подполковника. При Колчаке он вначале был назначен начальником Уфимского губернского управления госохраны (приказом по Департаменту милиции № 213 от 16 апреля 1919 г.), а после оставления белогвардейцами Уфы в июне 1919 г. — начальником Енисейского губернского управления с центром в Красноярске (приказом № 720 от 20 августа 1919 г.){223}.
Профессионал возглавлял и Алтайское губернское управление государственной охраны (с центром в Барнауле). Подполковник Н.И. Игнатов, 1876 г. рождения, будучи призван в армию вольноопределяющимся, окончил Виленское пехотное юнкерское училище, в жандармы перешел из армейской пехоты в 1908 г. Накануне Февральской революции служил в чине ротмистра в жандармско-полицейском управлении железной дороги. В ходе революции вернулся в пехоту капитаном, а при Временном Сибирском правительстве поступил на железную дорогу. Его назначению (одним из первых) в марте 1919 г. на ответственный пост начальника Алтайского губернского управления госохраны (приказом по Департаменту милиции № 197 от 14 апреля 1919 г.) способствовала отличная аттестация одного из «столпов» ведомства, генерал-майора С.А. Романова, который знал его лично до революции. В дальнейшем он был произведен в подполковники{224}.
Зато Семипалатинское областное управление госохраны временно возглавлял бывший учитель словесности Семипалатинской мужской гимназии И.П. Ильинский{225}, а Амурское, как мы уже видели, — коллежский асессор В.П. Яниос.
Как видим, не только управляющий Особым отделом, но и 8 из 11 начальников региональных управлений госохраны, о которых найдены биографические сведения, были жандармскими офицерами с большим опытом службы в чинах от ротмистра до генерал-майора.
Начальниками отделений Особого отдела госохраны также были, как правило, жандармские офицеры, среди них — полковники Л.С. Ивлев (IV отделение) и В.Л. Кастрицын{226}.
Однако уже на должностях помощников начальников губернских управлений, начальников уездных управлений и на нижестоящих должностях, как явствует из приказов по МВД{227}, находились по большей части люди случайные, от гражданских чиновников в ранге коллежского асессора до обычных армейских подпоручиков. Хотя и среди них попадались профессионалы. Так, выходцами из жандармского корпуса были начальник Хабаровского уездного управления штабс-ротмистр К. Анненков, помощник начальника Приморского областного управления ротмистр А. Беккер, начальник Петропавловского уездного управления ротмистр А. Журавский, помощник начальника Алтайского губернского управления В. Новиков, помощник начальника Тобольского губернского управления ротмистр Н. Ордин. Иногда за нехваткой жандармов подобные должности занимали выходцы из полиции — помощник начальника Томского губернского управления госохраны, бывший пристав Л. Александров, начальник Павлодарского уездного управления, бывший исправник С. Архангельский, начальник Семипалатинской городской милиции, бывший полицмейстер Б. Висман, чиновник для особых поручений Приморского областного управления госохраны, бывший начальник Харбинского сыскного отделения полиции В. Гладышев, секретарь Нижнеудинского уездного управления госохраны, бывший исправник А. Грессеров, помощник начальника Алтайского губернского управления, бывший пристав К. Жиляков, начальник Минусинского уездного управления, бывший пристав К. Зудин, секретарь Алтайского уездного управления, бывший пристав Е. Зыбин, начальник Енисейского уездного управления, бывший пристав Н. Литвинцев, начальник Новониколаевского уездного управления, бывший помощник исправника В. Мединцев, помощник начальника Иркутского губернского управления, бывший помощник исправника И. Остроух, помощник начальника Енисейского управления, бывший пристав А. Френкель, начальник Ачинского уездного управления, бывший исправник В. Цявловский{228}.
Иногда назначения оказывались неудачными. Так, назначенный начальником уездного управления госохраны в Николаевске-на-Амуре (в сферу деятельности которого входила также Сахалинская область) коллежский советник Лех (в прошлом — управляющий Камчатским уездом) был снят по ходатайству управляющего Сахалинской областью за «незнание дела, бездеятельность, неумеренное употребление спиртных напитков» и переведен с понижением помощником начальника уездного управления в Петропавловск-Камчатский{229}.
Хуже всего обстояло с кадрами в отдаленных глухих углах Сибири. Так, управляющий Якутской областью Соловьев докладывал в июле 1919 г. в Департамент милиции, что приступить к формированию государственной охраны в области «не представляется возможным» за полным отсутствием «соответствующего контингента кандидатов», и просил прислать из центра опытные кадры{230}.
При этом штаты госохраны, как и военной контрразведки, резко «разбухли» сравнительно с дореволюционными (что объяснялось, конечно, и обстановкой Гражданской войны). Историк Н.В. Греков подсчитал, что до революции при Акмолинском областном жандармском управлении числилось всего 14 агентов-филеров, а в соответствующем управлении госохраны — целых 57, работой которых руководили 10 офицеров в штате управления{231}. При этом отдельные начальники управлений на местах считали и эти штаты недостаточными для эффективной работы. Так, в отношении начальнику Иркутского губернского управления Н.А. Смирнову от 30 мая 1919 г. врио управляющего особым отделом Н.В. Львов достаточно раздраженно сообщает, что запрашиваемые им штаты управления и ставки для них чрезмерно завышены, в частности, штатами не предусмотрены унтер-офицеры в составе управлений, и «возбуждение по этому предмету вопроса является совершенно излишним», рекомендуя в случае нужды принимать на службу сверхштатно «вольнонаемных лиц»{232}.
Вместе с тем тот же Н.А. Смирнов отмечал в своих донесениях необходимость тщательной проверки и отбора лиц, поступающих на службу в госохрану, контрразведку и милицию, сообщая своему начальству, что в иркутский ОМОН «попали офицеры не из лучших и… бывшие красноармейцы», и прося полномочий для личного контроля за комплектованием кадров всех правоохранительных структур губернии. В ответ ему было предложено: о лицах, на которых есть «неблагоприятные сведения», всякий раз сообщать лично управляющему губернией, которому тот же ОМОН непосредственно подчинен{233}.
Негативно отразился на кадровом потенциале госохраны недостаток финансовых средств. Так, в докладе исполняющего должность управляющего Особым отделом от 11 марта 1919 г. указывалось, что низкое жалованье, установленное чинам государственной охраны, побуждает профессионалов высокого класса предпочитать ей службу в военной контрразведке. Между тем, отмечал автор доклада, «именно теперь представляется настоятельная необходимость в контингенте офицеров предпочтительно тех, кои по старой деятельности знакомы с охранной службой»{234}. На трудности комплектования штатов по причине низкой оплаты трудной и опасной службы сетовали управляющие губерниями и начальники управлений государственной охраны на местах в своих докладах{235}. Характерен раздраженный ответ Особого отдела на одну из таких жалоб: «Ваше ходатайство, как не предусмотренное штатами, не подлежит удовлетворению, и на будущее время предлагаю не возбуждать излишней переписки об увеличении или изменении штатов, которые получили утверждение в законодательном порядке»{236}.
