В середине июня, сразу вслед за первой на новом месте встречей с Гапоном, японец поспешил снова сменить квартиру и, по собственному признанию, «окончательно законспирировался»: «никто, кроме полковника Утсуномия, — напишет он впоследствии, — не знал мой новый адрес»{85}. После ухода японца «в подполье» и опираясь на полученные от него полномочия, практическую сторону закупок оружия и организацию его переправки в Россию возглавил Циллиакус. Ответственным за приемку груза на месте был намечен Гапон; эсеры должны были обеспечить организационную сторону вооруженного восстания. Однако нити всего заговора и его финансирование по-прежнему находились в руках Акаси и Утсуномия.
Г.Г. ДеканозовКак мы знаем, вплотную изучать западноевропейский оружейный рынок Циллиакус начал еще в марте 1905 г. и к маю, казалось, вполне овладел информацией на этот счет. Когда дошло до самих закупок, финн, по совету Акаси, не стал вступать в контакт с оружейными заводчиками. Вместо этого он занялся поисками посредников, которых нацеливал, главным образом, на списанное вооружение и в больших количествах. Первое делалось по соображениям конспирации, второе — по причине экономии средств. О боевых качествах такого оружия и участи тех, кто будет держать его в руках, никто из заговорщиков не задумывался. «Покупать вооружение было тяжелой задачей, — вспоминал позднее Акаси. — Главным образом потому, что каждая партия предпочитала свой вид оружия. Рабочие по составу партии, как социалисты-революционеры и польские социалисты, не любили ружья. Напротив, финны и кавказцы, в рядах которых было много крестьян, отдавали предпочтение именно им»{86}. Действительно, купить десятки тысяч винтовок и револьверов, миллионы патронов к ним и несколько тонн взрывчатых веществ так, чтобы об этом никто не узнал, было весьма непросто. Еще сложнее было нелегально доставить все это из Западной Европы в Россию.
Первыми деловыми партнерами Циллиакуса по оружейной части стали еврейские коммерсанты из Гамбурга. В конце мая финн заключил с ними договор на поставку нескольких тысяч карабинов Маузера, но тайные информаторы сообщили Акаси о подозрительных контактах гамбургских негоциантов с местным российским консулом. В итоге в первых числах июня Циллиакус оказался вынужден порвать с ними отношения. «Прокол» финна не стал фатальным — пока он вел переговоры в Германии, Деканозов в компании с грузинским анархистом князем Варлаамом Черкезовым и его швейцарским единомышленником Евгением Бо (Eugene Baud) с санкции Акаси договаривались о закупке нескольких тысяч винтовок «Веттерли», недавно снятых с вооружения швейцарской армии. В итоге Е. Бо, ссылаясь на знакомого швейцарского полковника, сообщил Деканозову о возможности приобрести 15 тыс. винтовок «Веттерли» и двух с половиной миллионов патронов к ним непосредственно на армейском складе в Базеле. Грузин обсудил вопрос с Акаси, и 20 июня договор со швейцарскими военными о покупке всего перечисленного был заключен. Эта партия оружия и боеприпасов предназначалась для переправки в Петербург. Вскоре тем же порядком был подписан секретный контракт на поставку еще 6 тысяч винтовок и полутора миллионов патронов. Эту часть груза имелось в виду направить на Кавказ. В интересах конспирации все расчеты были произведены наличными, причем в качестве покупателя выступил Деканозов, которому Акаси загодя выдал необходимую сумму.
С. Таката М. Янагидани В соответствии с контрактом перед отправкой оружие и боеприпасы сотрудники швейцарского арсенала упаковали самостоятельно. В середине июля вновь смазанные и запакованные в 2,5 тысячи ящиков (срочно добыть их тоже оказалось нелегко), эти винтовки по железной дороге Бо переправил из Базеля в голландский Роттердам. Получателем груза значилась подставная голландская фирма Cordonnerie & Со. Предприятие было сопряжено с большим риском — в случае разоблачения таможенные службы Швейцарии и Голландии имели все основания изъять этот груз. Скрытно переправить его было невозможно уже по одному тому, что для его перевозки понадобилось восемь железнодорожных вагонов. Но удивительным образом все обошлось.
Чтобы застраховаться от последующих осложнений формального характера, а значит, и неизбежной скандальной огласки всего дела, Акаси обратился за помощью к представителю японской фирмы Таката и Ко в Европе Янагидани Минокити, а тот, в свою очередь, привлек давних бизнес-партнеров своей фирмы, англичан Дж. Скотта (J.K. Scott) и Уатта (Watt). Англичане сомнений не вызывали: Скотт, владелец компании «Белл» (Bell), до этого много лет прожил в Японии и постоянно сотрудничал с основателем Таката и Ко, Таката Синдзо; Уатт был его ближайшим партнером.
Основанная в 1881 г. фирма Таката и Ко к началу XX в. превратилась в одну из крупнейших японских компаний, которая специализировалась на поставках в Японию зарубежных технологий и механизмов. Детище Таката Синдзо имело сеть филиалов в западноевропейских странах, благодаря чему успешно выполняло заказы военного и военно-морского ведомств Японии по закупкам военного снаряжения и материалов. Несмотря на тесные контакты с токийским истэблишментом, зарубежные представители этой фирмы, оберегая репутацию частной компании, не могли действовать по прямым указаниям Акаси, тем более — в коммерческих операциях столь деликатного свойства. Другими словами, чтобы заручиться содействием Янагидани, Акаси пришлось ходатайствовать перед Генштабом{87}, а тому, в свою очередь, — обращаться в головной офис компании в Токио. Соответствующие указания Скотту, вероятно, также последовали оттуда. Дальнейшие сложные манипуляции с закупленным в Европе оружием явились плодом конспирации уже многоопытных служащих компании Таката.
«Дабы обойти всевозможные формальные препятствия и во избежание огласки имени поставщика оружия, — писал Акаси в своем докладе, — через представительство фирмы Таката и Ко в Роттердаме был арендован какой-то склад. Здесь и хранилось оружие, присланное из Швейцарии Бо, вплоть до его отправки в Лондон. Когда оружие прибыло в Роттердам, Уатт… загрузил им большой пароход, который направил в Английский канал, причем по документам груз следовал в Манилу. На деле оружие планировалось перегрузить на борт [парохода] “Джон Графтон” за пределами Канала, а затем двинуть на север — в Балтийское море… Но переброску груза в Англию приостановила таможня. Таката и Ко вместе с Уаттом понадобились огромные усилия, чтобы найти выход из создавшегося положения и добиться разрешения на отправку оружия в Великобританию»{88}. В Лондоне ящики с винтовками Дж. Скотт разместил на складе собственной фирмы.
Решение транспортного вопроса
Следующим шагом стало приобретение кораблей-перевозчиков смертоносного груза и поиск команд для них. Акаси и Циллиакус рассчитывали обойтись одним грузовым пароходом и парой подсобных парусно-паровых судов. Получив от японца необходимые средства, финн начал с покупки яхт. Обе удалось приобрести в Лондоне. Первая («Сесиль») была пришвартована в одном их лондонских яхт-клубов, вторая («Сизн») ждала своего часа на рейде в Рамсгейте. Капитана «Сизн» нашел Чайковский из числа норвежских моряков, а управлять «Сесилью» Циллиакус пригласил американца Б. Халла (В. Hall), с которым был знаком еще со времен японо-китайской войны 1894-1895 гг. В дальнейшем капитаны этих малых судов неоднократно менялись. О командах яхт не известно ничего.
Основной «грузовик», перевозчик оружия, по заданию Янагидани в Великобритании подыскал англичанин Уатт. Им стал 315-тонный пароход «Джон Графтон», покупку которого согласился оформить на свое имя лондонский виноторговец Роберт Дикенсон (R.R. Dickenson), доверенное лицо Чайковского (Акаси почему-то считал этого англичанина «казначеем» всей партии социалистов-революционеров). Деньги Дикенсон получил от Чайковского, а тот, разумеется, — от Акаси. «При покупке “Джона Графтона” также возникли громадные трудности»{89}, — вспоминал Акаси, но сделка все-таки состоялась. 28 июля Дикенсон передал только что купленное судно в аренду американскому анархисту Мортону, причем «Джон Графтон» был переименован в «Луну». Затем «остро встал вопрос, под каким флагом пароход отправится в плавание, — писал Акаси. — Датский, шведский, норвежский или британский флаги рисковали привлечь к себе внимание на Балтике. Особенно небезопасно было бы использовать шведский или норвежский флаги, поскольку борьба за независимость, которую вела тогда Норвегия, могла привести к войне. Так же трудно было в короткий срок найти подходящего владельца [парохода]. В итоге по совету Чайковского мы решили, что формальным собственником судна останется Дикенсон, и сам корабль выйдет в море под британским флагом»{90}.
