— Так, всё-таки, почему ты не спишь?
— Как я могу спать рядом с такой умопомрачительной, умной и прекрасной женщиной? — совершенно искренне возмутился я. — Я не смел прерывать твой тихий, спокойный и глубокий сон, надеясь на скорое пробуждение и последующее за этим слияние двух сердец и тел, возможно, на вечные времена.
— Кстати… А кто ты по профессии, чем занимаешься? — подозрительно спросила Наталья и напряглась.
— Я юрист, адвокат. Бывший… И бывший поэт. А в данное время я являюсь просто писателем, прозаиком. Пишу романы.
— Нельзя быть поэтом бывшим. Ты или поэт, или не поэт! — усмехнулась женщина.
— Согласен. Звучали уже недавно такие оригинальные мысли в ходе моей беседы кое с кем.
— И с кем же?
— Да есть один тип. Не важно…
— Так ты поэт?
— Вообще-то, я нахожусь в том состоянии, в котором некоторое время находились и Пушкин, и Лермонтов и ещё кое-кто. Они вдруг в какой-то момент забрасывали поэзию и писали «Дубровского», «Героя нашего времени» и ещё кое-что.
— Вот к какой славной когорте творцов ты себя причисляешь, радость моя? — рассмеялась Наталья. — Ну, ну…
— Да, именно к ней!
— Так, понятно, — снова легко и чувственно усмехнулась женщина и расслабилась. — И о чём же ты пишешь, дорогой мой, любимый и обожаемый писатель?
— Да, так… Обо всём. Всякую ерунду. Но главный труд моей жизни не за горами. Ты ещё будешь помнить и восхищаться теми мгновениями, которые провела рядом со мною, — с великим, гениальным, пока потаённым, но совершенно несравненным творцом!
— Не знаю, каков будет твой главный труд, и какова будет его судьба, но эта ночь, проведённая с тобой, запомнится мне навсегда. И суть отнюдь не в твоём удивительном и умопомрачительном члене, которых в моей жизни было достаточно много!
— Что!?
— Ой! Извини…
— Да ладно. Продолжай.
— Суть совершенно в другом.
— И в чём же?
— Суть в самой сути.
— Не понял? Поясни.
— А что тут такого непонятного? И пояснять ничего не желаю! — возмутилась женщина, встала, плавно потянулась, мурлыкнула и очень ласково взглянула на меня.
Да, прекрасно выглядит, чертовка. Фигура не без изъянов, но какая грудь! А какая попа! А бёдра? Как ни странно, без малейших признаков всяких там целлюлитов и других ненужных отложений. Как они зовутся? Кажется, — «галифе»? А эти лазоревые глазки! А самая стройная шейка в мире! А миниатюрные ушки?! Эх, Аристарх, дружище, как я понимаю тебя! Ну, прости. Наталью я теперь не отдам никому и никогда, ни при каких условиях и обстоятельства! Это моя женщина. На века.
— Дорогой, и что же дальше?
— Что?
— Ну, я о наших отношениях.
— Я, пожалуй, убью тебя!
— Что!?
— Я вынужден убить тебя в связи с тем, что не могу более переносить такой неземной красоты подле своего обессиленного тела!
— А если я скользну под одеяло и порезвлюсь там от души, но при этом ты не будешь наблюдать мою неземную красоту? А потом ты заснёшь после бешенного секса и пары-тройки рюмок коньяка, а я успею ретироваться, и ты не вспомнишь о моей сверх естественной красоте до того времени, как я явлюсь перед тобою вечером, но уже без макияжа, уставшая, помятая, бледная и понурая после напряжённого рабочего дня? Как тебе такой вариант? Это будет проверка на прочность.
— Боже! Ну, что ты такое несёшь?! — возмутился я. — А почему ты будешь без макияжа и понурая!?
— Потому что оттрахает меня мой старый и преданный любовник на рабочем столе, всю меня обслюнявит и обрызгает спермой, после чего я вынуждена буду сходить под душ, дабы не умереть от отвращения! Хорошо ещё, если я успею подловить тот сакральный момент, когда этот идиот начнёт кончать. От присутствия его спермы в моём рту я начинаю рыгать!
— Наташа, ну о чём ты говоришь?! — ужаснулся я.
— О том самом! Надоело всё!
— Ну, успокойся! Я же рядом с тобою. Смотри, какой красавец и молодец, — я страстно обнял женщину и стал целовать её прекрасное лицо. — Радость моя, всё уладится и образуется. Хочешь, я убью твоего старого и доброго любовника? Зачем он, собственно, теперь тебе нужен? Вот, я перед тобою. Я же вижу, что ты в меня влюблена. Я в тебя тоже. Ну, в чём проблема? Только я и ты, только мы одни на всей Земле!
— Проблема в том, что я трахаюсь с моим начальником, первым заместителем которого я являюсь! — глухо сказала женщина.
— Ну и что здесь такого? Убью я начальника, и станешь ты новым начальником. Какая проблема? В случае необходимости убью я претендента на твоё место, а потом того, кто не даст тебе соответствующую должность. И жену его, и даже любовницу убью, и её визгливую и плюгавую собачку, если таковая наверняка имеется. Мне на всё и на всех насрать с недавних пор!
— Ты сумасшедший или кто?! Ты киллер, супермен, терминатор, спецназовец, киборг, ниньзя? Ничего не пойму! — истерически засмеялась женщина. — Что ты несёшь?!
— Я один во всех возможных ипостасях. Я могуч, стремителен, неукротим, кровожаден, безжалостен и неуловим!
— Успокойся!
— Я не могу быть спокойным рядом с тобой!
— Хорошо. Давай немного отдохнём и помолчим.
— А под одеяло? Что, слабо?
— Ха! Отнюдь не слабо! — Наталья решительно и бескомпромиссно ринулась в бой.
Я принял его. Губы и язык женщины творили чудеса. Она сначала наполнила свой рот коньяком, а потом, сделав небольшой глоток, сладостно поглотила горячим ртом мой вроде бы вялый член, стала ласкать его языком и заставила его подняться вопреки всем законам физиологии и психологии. Я стремительно возбудился, вошёл в женщину сначала снизу, потом сверху, затем смело и решительно овладел её анальным отверстием, в которое, наконец, изверг поток спермы. Ну, а потом я приник к сокровенному месту между её ног, раздвинул языком две почти девственные и чувственные складочки и стал творить такие чудеса, что моя девочка после долгих стонов и воплей потеряла сознание.
Я уже во второй раз выпил обещанные мне три рюмки коньяка, а может быть и четыре, и тоже то ли заснул, то ли тоже потерял сознание. Собственно, а что такое сон, как не потеря сознания? Где оно бродит в то время, когда мы спим и совершенно не контролируем себя? В каких метафизических краях и нереальных таинственных далях пребывает или обитает оно? Чёрт его знает… Или, всё-таки, вернее, знает Бог.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Судьба всегда на стороне разумных.
Еврипид.
Я встретился с Аристархом в довольно дремучем, ранее заброшенном, заросшем и крайне запущенном, но вдруг внезапно помолодевшем, обновлённом и тщательно подстриженном парке, который, как старый импотент, пребывал в томной и благоговейной неге после неожиданного свидания с юной девственницей, девочкой-весной. Собственно, суть не в импотенции. Суть в самом ожидании свидания, чуда, надежды, дальнейших невыносимых и непереносимых ощущений от простого соприкосновения рук и губ! Я этого импотента понимал, искренне ему сочувствовал и завидовал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
