Он вонзался в нее быстро и яростно, желая доказать, что они живы, желая доказать, что она – его. Теа отвечала так же безудержно и почти сразу же достигла кульминации. Обхватив его руками и ногами, она закричала от восторга, от того, что он был с нею и в ней. Судорожно задрожав, он дернулся, и она почувствовала в себе теплую струю, завершившую его оргазм. Он рухнул на траву рядом с ней.
Ричард долго лежал, обнимая ее. Ее голова покоилась в колыбели его плеча, и ни один из них не мог перестать касаться другого. Он приглаживал ее буйные спутанные локоны, она гладила его руки, его грудь. Он поцеловал ее в висок, она ткнулась носом в его подбородок. Он сжал и погладил ее груди, ее руки блуждали по его обнаженной пояснице. Она подумала, что они представляют собой картину полнейшей невоздержанности, лежа здесь, на траве, она - с ночнушкой, задранной до талии, и он – с джинсами, спущенными до колен. Но солнце было таким теплым, она была такой сонной, а тело было настолько переполнено удовлетворением, что ей было все равно.
В конце концов, он отодвинулся и ногами стащил с себя мокрые джинсы. Она улыбнулась, когда он, голый и счастливый, вытянулся во весь рост. Он никогда не отличался избытком скромности. Но, с другой стороны, скрывать такое тело было бы преступлением. Она блаженно вздохнула, размышляя о разных неприличных вещах, которые намеревалась проделать с ним позже, когда они раскинутся на той большой кровати. Кое-какие штучки требовали матраца, а не травы. Хотя те шкуры были замечательны….
— Все те времена, — шептала она, целуя его плечо, — Ты пытался меня спасти.
Он, придвинув ее поближе, приоткрыл щелочки ярких глаз.
— Конечно, — сказал он просто, — Я не мог жить без тебя.
— Но ты жил.
Замечание, не родившись, умерло у нее на губах, когда она взглянула на него и осознала, о чем говорит его лицо. В его глазах она прочла спокойный ответ. Эмоции настолько переполнили ее, что не давали дышать, в глазах заблестели слезы.
— Черт тебя подери! – потрясенно сказала она. Он не жил. Каждый раз, когда он не мог ее спасти, он оставался там, с нею, предпочитая скорее разделить с ней смерть, чем жить без нее. Этот раз был его последним шансом. Также как ее, так же как их, — Черт тебя подери! Зачем ты это делал! Почему ты не жил?
Медленная улыбка коснулась его губ, он играл с одной из ее кудряшек.
— А ты бы жила? – спросил он, и его улыбка стала шире, когда она хмуро посмотрела на него. Нет, она бы не смогла оставить его в воде и продолжать жить. Она осталась бы с ним.
— Ты маленькая ведьмочка, — довольно сказал он, прижимая ее к груди, — Ты вовлекла меня в настоящую погоню, но теперь я тебя поймал. Наконец-то, мы сделали все правильно.
Эпилог
Два дня спустя Теа и Ричард сидели снаружи, на качелях, которые он починил, и удовлетворенно наблюдали за озером. Ее босые ноги пристроились у него на коленях, и он их массировал, заявив, что ему надо практиковаться, так как на большом сроке беременности ей будет нужна такая услуга. Оба были нелепо уверены, что их первые любовные ласки дали свои плоды, и ее счастье было настолько опьяняющим, что кружилась голова.
Ее страх перед водой исчез так же внезапно, как и появился. Она еще не плавала, но скорее из-за беспокойства Ричарда, чем своего. Всякий раз, когда они гуляли, он оказывался между нею и водою. И она задавалась вопросом, отменит ли он когда-нибудь это боевое дежурство.
Что касается их планов… Они не строили особых планов по поводу их совместной жизни. Прежде всего, она поедет в Северную Каролину. Ее воин не просто спецназовец, а подполковник. И, поскольку ему всего тридцать пять, у него есть время, чтобы дослужиться до генерала, должности, просто неизбежной для него. Теа подумала, что вскоре ей придется бросить покраску зданий, не очень-то это подобает генеральской жене. А вот фрески… это совсем другое.
А пока они эгоистично наслаждались, по-новому знакомясь друг с другом, обмениваясь каждым моментом своей жизни. Они вычистили двор, а этим утром стали готовить дом к покраске. Тем не менее, большую часть времени они провели в постели.
Она подставила лицо к солнцу, и, чашей положила ладонь на живот. Он был там. Она это знала. Ей был не нужен ни аптечный тест, ни заключение лаборатории, чтобы подтвердить то, что она и так чувствовала каждой клеточкой своего тела. Крошечный, совсем незаметный, но он, несомненно, там.
Рука Ричарда накрыла ее руку, и она, открыв глаза, увидела его улыбку.
- Мальчик или девочка?
Она колебалась.
- А ты как считаешь?
- Я спросил первым.
- Давай скажем вместе. Ты начинаешь.
Он открыл было рот, но потом, сузив глаза, остановился.
- Почти попался, - самодовольно заметила она.
- Хитрюля. Ну, хорошо, это мальчик.
Она переплела свои пальцы с его и удовлетворенно вздохнула.
- Согласна.
Сын. Сын Ричарда. Ребенок, который умер вместе с нею, был дочерью. Она сморгнула слезы по тому ребенку, задаваясь вопросом, потерян ли он навсегда, или ему тоже будет дан шанс.
- У нее еще будет шанс, - прошептал Ричард, придвигая Теа поближе к себе. - Возможно, в следующий раз. Мы узнаем.
Да, они узнают. Ее воспоминания становились все более полными, так как сны по-прежнему приходили каждую ночь. И Ричард по-прежнему делил их с ней. Они просыпались, обнаружив, что их тела сплетены, и в них пульсирует экстаз. Они были связаны душой и телом. Прошлое открылось им, что удавалось очень немногим людям.
Они услышали машины прежде, чем смогли их увидеть, и Теа села, опустив ноги на траву. Ричард встал, машинально занимая место между ней и тем, кто бы сейчас ни приближался. Теа подтащила его за пояс, и он, со смущенным взглядом, оглянулся на нее, поняв, что сделал.
- Старые привычки, - заметил он, пожав плечами, - И вправду, старые.
Затем показались три машины и Теа с удивлением наблюдала, как подъезжает ее семья в полном составе.
Через мгновение она все поняла.
- Сегодня же мой день рождения, - задохнулась она, - А я и забыла!
- День рождения? – он приобнял ее за плечи, - И сколько тебе? Так… тебе тридцать, верно? И я должен сказать, что ты самая старая из всех, кем была. Но ты неплохо держишься.
- Благодарствую на добром слове.
Усмехнувшись, она схватила его за руку и потащила вперед. Посмотрим, будет ли он столь же нахален после того, как им займется ее семейка. Племянницы и племянники повысыпали из машин и кинулись к ней, взрослые появлялись намного медленнее. Ли и Синтия, Джексон и Джун, ее родители, приближались несколько настроженно, словно опасаясь, что помешали романтическому уединению.
